Марус один раз чуть не наклонил голову, но вовремя заметил злой взгляд капитана Маркс. Мужчина чуть ли не выл от подобного обращения со своей персоной. Маркс ела аккуратно, запивая всё это чаем, от рома она отказалась. Провинившийся не выдержал:
- Можно я нормально поем, а не как птичка по зёрнышку? - Сам пират не был нытиком, но явное унижение давило на мозг.
- Один штрафной, во время еды не разговаривают, если только это не чаепитие или светская беседа за ужином, - меланхолично и чётко проговорила девушка, скопировав тональность Дорриана.
- Согласно этикету, - как бы невзначай проговорил командор, дожевав еду, - отрезать от куска нужно столько, чтобы можно было жевать с закрытым ртом.
И продемонстрировал. По условиям договора этикет распространялся только на матроса, поэтому остальные члены команды спокойно, даже развязно, наблюдали за цирком. Марус хотел что-то сказать, открыл было рот, не полностью прожевав, но Маркс успела его перебить:
- И по правилам этикета важно владеть одним умением... Заткнуться вовремя.
Марус захлопнул рот моментально. В его глазах отразился ужас. Командор остановился.
- Марус, это два.
Матросы ускорились. Марус чуть ли не рыдал, стараясь жевать и по правилам, и быстро.
- Командор, позвольте, - вкрадчиво начала девушка. - Но он и слова не сказал. Этикет он не нарушил. Нарушил бы, если он второй раз хотя бы мявкнул.
Командор некоторое время хмурился; замерли все.
- Капитан Маркс, это раз, - строго сказал Гитиас.
Девушка заткнулась, сделав глоток чая, она уже понимала, что писец будет всесторонний и развитый, если она продолжит возражать командору. Матросы не сбавили темп, но было слышно пару раз вздох облегчения. Пират, сидевший с доской на спине, заёрзал, чуть не сорвавшись, но вовремя заметил, что на него теперь смотрят все, включая офицеров. Наказание коллективом - это ужасная пытка. Мужчина старался сдерживать свои порывы, чтобы не наброситься на еду и не бросить уже этот чёртов нож. Его нервное поведение было отлично видно всем.
- Марус, ты в порядке? - поинтересовался командор. - Что-то ты нездорово выглядишь. Загляни после обеда к корабельному врачу.
Командор продолжил ужин. Команда уже дружно допивала ром. Он хотел что-то проскулить, но прикусил язык, добродушно улыбнувшись Гитиасу:
- Спасибо за совет, командор. А у нас есть корабельный врач?
- Конечно. Вон, напротив тебя сидит, - не глядя, ответил командор, чуть кивнув в сторону Маркс. Со стороны команды послышался смех. Пираты пили вторую пинту. Маркс тактично молчала, а вот Марус резко положил столовые приборы:
- Да ладно?!
- Представляешь, да? Капитан Маркс превосходно владеет не только правилами хорошего тона и этикетом, но и медициной, навигацией, плотницким делом, фехтованием, стрельбой и вуду. И это лишь часть способностей, которыми должен владеть каждый капитан. Но об этом позднее.
Гитиас заметил, что пираты расходятся.
- Что ж. Ужин прошёл хорошо. Думаю, пора заканчивать. - Гитиас принялся за чай. Ром он уже успел выпить в каюте.
Марус принялся жевать активнее, практически отпиливая мясо. Маркс уже доела и теперь, откинувшись на переборку, пила чай.
- Капитан, люди лучше всего учатся на примере. Будьте добры, покажите пример того, что есть с соблюдением этикета можно легко и быстро, - Гитиас говорил добродушно, но твёрдо, допивая чай.
Фантэнхал чуть ли не заскрипела зубами, но подчинилась. Капитан выровнялась, сев немного дальше от стола, мягко взяв кружку в руку и подняв на нужный уровень, она чуть опустила голову, делая глоток. Маркс уже сама с ненавистью смотрела на Маруса. Глотки чая она делала мелкие, но частые, из-за чего допила остатки напитка довольно быстро.
Закончив трапезу, командор встал.
- Что ж. Два и один. Очень хорошо учишь, капитан. Молодец и ты, Марус. Но на следующий ужин сядешь без доски. На завтрак и обед я пока разрешаю её оставить. - Гитиас строго посмотрел на него. - И запомни: шутить нужно так, чтобы всем было смешно.
Командор снова ушёл в каюту. Марус быстро доел и чуть не упал, когда вставал. Он быстро рванул к выходу на палубу.
- Эй, умник, доски отдай! Или абордажникам верни! - крикнула Маркс в спину Маруса, тот даже не сбавл ходу, стараясь скрыться от позора.
Маркс Фантэнхал
Марус скрывался от всей команды, стыдясь того, что было на ужине. Понимаю его прекрасно, но сам и виноват, поставил себя в неловкое положение, пререкался со старшим по званию. Хотя и я хороша, решила поспорить, за что получила «одно штрафное», но это играло на руку: команда понимает, что я с ними в равных условиях, даже пулю «получила».