- У меня яд змеиный есть... и яд поганки... - пробурчала Маркс, отходя от Гитиаса и устраиваясь рядом с пушками, делая вид, что проверяет крепления.
- Хорошо. Прибереги для мартышки смотрителя.
...До отбоя всё было тихо и мирно, однако Арно приказал всем разместиться так, чтобы не было кучкования: все как можно дальше друг от друга.
Что, естественно, было нарушено: ведь курить дурь нужно в компании. Воры оказались подготовленнее большинства политиков, которых повидал в Англии Гитиас: они нашли место на борту, где гулял сильный сквозняк и все запахи уходили моментально. Несколько ребят остались на стрёме, чтобы дать сигнал и опиум был спрятан. Полночи продолжалась накурка с душевной беседой, которую не прерывал даже Арно, который заходил с проверкой дважды: оба раза команда отработанными движениями оказывалась в разных частях трюма, не создавая толпы.
Маркс, которая не участвовала в накурке матросов, расположилась в артиллерийской комнате, где делала куклу на Арно.
Маркс Фантэнхал
Ночь всегда наталкивает на какие-то странные размышления о смысле жизни. Вот и меня постигла эта участь. Во мне смешивались страх, паника, злость и ненависть, они противными кусочками мозаики складывались в картину, сюжет которой я не могу понять.
Мне страшно, что всё сорвётся. А что, если мы не сможем преодолеть проклятие Роксфорда? Что, если останемся на этом острове? Я не хочу вновь впадать в забвение. Не хочу вновь и вновь корчиться на полу от беспомощности, когда не могу даже крикнуть что-то - голоса нет. Я боюсь увидеть чужое страдание, как видела на лице Анны, когда из неё вытягивали эмоции при помощи вуду.
Чем ближе мы подходим к острову, тем сильнее бьётся у меня сердце, а руки леденеют, мне хочется просто утопиться нахрен в море. Паника подкатывает каждый раз, когда смотрю на горизонт. Скоро появятся очертания острова, и это пугает меня. Даже шторм так не пугает, как осознание того, что придётся вновь вернуться туда, в пещеру. У меня в натуральном смысле начался откат, ничего не хотелось.
Если раньше, буквально пару часов назад, я ещё была рада вырваться на свободу, то сейчас мне казалось, что я вновь куда-то не туда попала. Возможно, мне следовало отказаться от участия в деле, которое задумал Гитиас, но было поздно. Единственное, что я сейчас знала чётко, что нельзя давать слабину и показывать усталость или трещины. Придётся и это выдержать.
Пока никто не видел, кроме Арно, я, взяв куклу, прошла на камбуз. Квартирмейстер направился за мной. Он запрещал уходить всем из поля его зрения. Даже лишний раз нельзя было кофе выпить или чай.
- Эй, - мужчина окликнул меня, когда сделала вид, что собираюсь сделать себе чай. - Пошёл отсюда.
- С хера это? - я враждебно скрестила руки на груди, насмешливо вскидывая голову.
- Запрещено, - сказал мужчина. Однако его слова не были восприняты.
- А ты отбери. - Я с насмешкой взяла чашку, отпивая напиток, который налила из чайника. Квартирмейстер не нашёл ничего проще, чем направиться в мою сторону. Увернувшись, пнула его под зад.
- Ты охуел? - Квартирмейстер в один момент бросился на меня. Мой расчёт оказался верным: я успела проскользнуть у него под рукой и, схватив какой-то стальной кубок с полки, огрела мужчину по затылку.
Тот по инерции шагнул вперёд, ударяясь уже лбом о стену. Он не потерял сознания, зато заметно зашатался, пытаясь рыскать перед собой, видимо перед глазами заплясали цветные огоньки. Мне потребовалась пара мгновений, чтобы стащить с пояса мешок с дурманом и сон-травой, перед тем как высыпать содержимое в лицо квартирмейстера. Он попытался не дышать, однако не получилось. Он сделал несколько глубоких вздохов.
Действие началось не сразу...
Я навалилась на него сзади, стараясь удержаться на спине, пока мужчина пытался меня скинуть:
Тропами,
Вереницами стылыми,
Воля твоя завязалась в узелок,
Разум поддался мне, как щенок...
Мужчина начал заметно слабеть, это позволило мне прижаться к его уху губами:
В груди холодной сердце бьётся,
Сердце верную службу превозносит...
Нитками крепкими,
Лианами гибкими,
Канатами прочными
Воля твоя связана.
Подчиняешься ты мне,
Как деревья ветру,
Как птица полёту.
Кукла в моём кармане сильно нагрелась и моментально остыла. Магия сработала. Буйный квартирмейстер совсем затих, глаза его на секунду закрылись, а сам он глубоко вздохнул, проваливаясь в неглубокую дремоту. Но через несколько минут открыл глаза, я же сползла с его спины, отходя к стене. А Арно продолжил улыбаться, опустившись на колени, он протянул свою саблю эфесом ко мне: