— Она ничего не видит. — Я осторожно приблизилась к девушке и прикоснулась к её руке — игнорирование. Но блеклые губы тронула улыбка. Дочь Зака, Миранда…
Матрос подошёл ко мне, тоже присаживаясь к девушке и касаясь её руки, он ощутимо вздрогнул:
— Она, вообще, жива?
— Сомневаюсь, что она в сознании. Миранда, ты меня слышишь? — спросила её. Взгляд девушки на секунду стал живым, а губы тронула лёгкая, мечтательная улыбка.
— Миранда? Нет, я её не знаю. Меня зовут Мелисса. Он меня так назвал. Мне нравится имя Миранда, но я Мелисса, — как в бреду говорила Миранда. Матрос без вопросов поднял инфантильную девушку на руки и направился к выходу из камеры.
Эта пещера ломала всё, она ломала восприятие, здесь чёрное казалось белым, а белое — чёрным.
Я выскользнула из камеры, возвращаясь к вытаскиванию девушек. Ещё несколько были в трансе, но моряки спокойно, будто так и надо, огрели их по головам, отключая от реальности. Практически на руках несла и я женщину; кажется, это сестра командора Рича.
Они все были совершенно худые и лёгкие.
Буквально через пятнадцать минут нашей вылазки все было сделано. Мы направлялись в порт.
***
Порт представлял собой скорее казармы и кабак с арсеналом. Плюс несколько башен, на которых находились мортиры для атаки приближающихся кораблей. Пушки были аккуратно размещены по берегу, не давая ни одному кораблю шанса приблизиться целым. Вудуисты периодически поглядывали на свои амулеты, убеждаясь, что никто не колдует. Гитиас не привлекал к себе внимание и портил пушки и мортиры одну за другой, вставляя гвозди вместо фитилей. Чтобы его вытащить, понадобится время, достаточное, чтобы уплыть. В конце концов, когда командор понял, что время спокойствия на исходе, он сменил тактику. Один вудуист, проходя мимо него, снова достал амулет. Командор широко улыбнулся.
— А чё эт за игрушка, парень? Мамуля дала? — Он потянулся к амулету, а вудуист резко убрал его.
— Не трожь, урод! — Вудуист отпихнул Гитиаса сапогом и пошёл дальше. Командор стерпел, понимая, что это необходимо. Он ждал любого знака, хотя бы лица воров или Маркс. Но их всё не было. Марсел сделал глоток из почти пустой фляги и ещё раз обдумал всю диверсию. Пороховой склад удачно «поделился» бочками, а хозяин склада сейчас отдыхал в тёмном углу с пылью и пауками. По расчетам мужчины, башня должна была хотя бы накрениться, поэтому он заложил в её основание столько бочек, сколько могло уместиться. Он снова сел на парапет и принялся ждать. Вскоре показался один из воров. Он посигналил командору руками: два удара в ладонь и воображаемый бросок бутылки. Гитиас кивнул и ударил кресалом по фитилю, который шёл к бочкам, после чего, взяв пустой закрытый ящик, пошёл на шхуну. Густой дым быстро начал заполнять площадь, а башня начала падать, подминая под собой половину причала. Марсел не рассчитывал на это. Каждый защитник уже был готов к бою. Кто-то вскинул ружьё, а кто-то схватил клинок. Командор умудрился вовремя уйти из района подозрения, но к нему всё же подбежал один вудуист и попытался схватить, за что получил ящиком по ноге и кортик в живот. В пылу Гитиас едва сумел отделаться несколькими касательными ранами. Вудуист полоснул красиво.
Матросы на корабле сразу же начали готовиться отплывать. И только квартирмейстер приказал ждать. Арно никого не подпускал к кораблю, держа наготове пистолет и шпагу. Выбежавший из дымовой завесы Гитиас ринулся к кораблю, а с ним и воры с девушками. Защитники начали готовить пушки, чтобы не дать кораблям уйти без допроса, но орудия были испорчены. Один из защитников попытался вытащить гвоздь. У него это получилось, но он не проверил ствол пушки: добрая порция пороха в стволе создала противодействующий огонь, и пушку разорвало. Тем временем воры начали загружать девушек на корабль. Арно сильно помог тем, что сбил удивление с матросов.
— Зарядить пушки! Пленниц в трюм! Не стоять! Нам пиздец! — он кричал громко, перекрикивая все прочие звуки. На корабль попытались забраться защитники, и абордажная команда вступила в бой.
Командор был не на шутку перепуган: он лишь надеялся, что Маркс хватило одной ходки и она вытащила всех, потому что теперь возвращаться будет некуда. Весь мир теперь бросил капитану вызов: на поганой шхуне убежать от всего порта, где стояли и очень манёвренные корабли.