Фантэнхал улыбнулась и, наклонившись вперёд, опёрлась локтями о колени, стараясь прийти в себя и разогнать безумие. Яркий и цветастый Гитиас, который помимо своего лица ещё имел и мистическое томное выражение, - это слишком большое потрясение.
На горизонте замаячил Краулер, подходящий к пиратам с некоторой опаской и напряжением. Даже прожженный офицер, повидавший многое в своих путешествиях, всё-таки пасовал перед вуду, и не безосновательно. Он уже видел, на что способна неподконтрольная магия.
- Галлюцинации прошли, хотя на вас всё ещё... Кхм, опущу эту подробность. - Маркс поёжилась и скользнула взглядом по Марселу. - Говорить нормально могу, передвигаться, наверное, тоже.
- Ничего, - англичанин снова засмеялся. - Мне неделю потом пришлось отвыкать от тучной лилии в жилище Маман. Мне даже начало казаться, что она специально навевает иллюзию, чтобы меня подразнить.
«Эта женщина так любит эти цветы?» - задала самой себе вопрос пиратка и отвлеклась от происходящего. - «Я хочу с ней познакомиться».
Командор же снова подошёл к кораблю, слушая свои ощущения. Он закрыл глаза и снова глотнул, но уже просто рома. Это помогало ему не создавать своих эмоций. В то же время он становился уязвимым для вуду, но он знал, что без согласия жертвы никакая магия не действует в полную силу. Походив по кораблю несколько минут, он вернулся к капитану.
- По крайней мере, нет агрессии. Только потерянность и нервы. Ничего такого, с чем не справится сильная воля.
Гитиаса окликнул Краулер, протягивающий бутыль мутной жижи:
- Командор, вот, как и просили. - Квартирмейстер шхуны всё-таки подошёл к своему бывшему капитану, держа в руке замотанную в лён бутылку, и поспешил отдать её. Англичанин чинно забрал посылку и поставил бутыль на бочку. Пристань к этому времени уже заметно ожила, люди вернулись на свои места. Команда шхуны, которая сбежала подальше, тоже вернулась и теперь вертелась около капитана и командора: приказа предаваться гедонизму не было.
Несколько мужчин с любопытством приблизились к пирату с намерением узнать, что за пойло употребляет командор. И это не укрылось от англичанина. Он медленно поднял взгляд от посылки и осмотрел приближающихся матросов:
- Что смотрите? Болотной водички захотели? Вперёд. - Марсел откупорил бутылку на три секунды. Их хватило, чтобы весь причал запах мышами и ногами. Команду практически моментально сдуло с места запаха, как и многих людей. Опять. От кого-то послышались проклятия в сторону молодого командора.
Маркс же, стараясь спасти свой нос от запаха, замахала перед лицом рукой, после уткнулась в воротник своей рубашки, прерывисто и громко дыша, освобождая нос от мерзкого запаха. Однако эта вонь усилила эффект зелья, принятого до этого. Теперь реальность вернулась в свои законные владения, а Гитиас больше не светил непонятным одеянием.
- Из чего эта отрава?! Почему во время абордажей это не используют? Команды бы добровольно за борт прыгали! - громко прохрипела девушка, ощущая повышенное слюноотделение и новый приступ тошноты.
- Потому, что стоит такое пойло моей месячной доли за бутылку, - мужчина, удовлетворённый результатом, опёрся о стену и стал говорить тише. - Хотя идея хорошая. Вот только Маман сдерёт с меня шкуру, если узнает только о моих мыслях, как использовать одно из её сильнейших зелий. На самом деле бутылку просто давно не открывали: запах быстро пропадает.
- Может, скажете координаты острова, я туда сплаваю - возьму рецептик? - Рыжая отфыркивалась и, встав по ветру, немного спаслась от запаха из бутылки. До неё медленно стало доходить, что на причале началось сильное оживление, где-то прокричали: «Готовимся к отплытию». Одна из команд поспешно готовила линкор к походу. Но внимание пиратки привлекла возня на шхуне. Видимо, пленницы, оставшиеся на посудине, обратили внимание на шум снаружи и, преодолев страх, всё-таки решили выйти на поверхность.
Всё-таки долгое пребывание в заключении лишало жертв свободной воли, вселяло постоянное чувство страха, которое блокировалось разве что преувеличенными позитивными эмоциями, самообманом или, как в этом случае, поглощением части души. И этот прогресс, которого достигли женщины за столь короткое время, - это чудо.
На палубу вышли четыре женщины; они медленно, словно во сне, шли группой в одном направлении, поддерживая друг друга и с испугом озираясь. Вероятно, прошло много времени с тех пор, когда они последний раз видели родной порт, дышали знакомым запахом причала и слышали гул, стоявший всегда на пристани. Бывшие пленницы были словно сёстры: их объединяла белоснежная кожа с синевато-серым оттенком, глубокие синяки под глазами, белёсо-сизые губы, очерченные паутинками проклятия. В страшных сказках вудуистов так выглядели посланницы смерти.