- Пришли в себя, - с теплом в голосе констатировала факт капитан, привлекая внимание англичанина к женщинам. Мужчина же всматривался в сторону входа в город. Наконец, он заметил восьмерых знакомых мужчин в знакомых шляпах. Командоры шли рядом, но впереди практически бежали Курбейт и Зак - самые ярые сторонники адмирала. Увидев молодого командора, Зак сразу направился к нему, но его оттолкнул командор постарше. Мужчина в красном практически упал на землю, но удержался благодаря Ганзу.
С посудины же показались ещё две женские фигуры. Одной из вышедших оказалась Анна, пошатывающаяся при каждом шаге, второй на палубе показалась Миранда, девушка вяло улыбалась, стоя совершенно ровно, будто проглотила кол. Эрмид подняла голову, всматриваясь вдаль и замечая, видимо, силуэт мужа; Миранда, как ребёнок, проследовала за старшей женщиной и тоже спустилась на берег, останавливаясь около трапа.
- Отлично, наши умники тоже идут, - кивнул Марсел и потёр руки, нацеливаясь на не совсем типичные реакции со стороны встретившихся людей. Что-то ему подсказывало, что разыграется некая сцена, которая повлечёт за собой некоторую горку проблем.
Но Курбейт притормозил, и вперёд пробежал Ганз. Мужчина не заметил разговаривающих пиратов и пролетел мимо, сдёргивая с головы шляпу:
- Лиза?! Лиза, что ты здесь... Лиза! - Командор опешил, но взял себя в руки. Пират понёсся со всех ног к девушке. Та прищурилась, не сразу узнав своего брата; тот, заметив оскалившуюся в угрозе женщину, чуть притормозил и уже с некоторой опаской пошёл к ней спокойным и сдержанным шагом, держа спину нарочито ровно и напряжённо.
Лиза вышла чуть вперёд, загородив собой остальных. Три женщины тоже узнали в командорах своих родственников или мужей, но приближаться не спешили; они взирали на них затравленными взглядами, словно мужчины их на казнь отправляли, а теперь делали вид, что ничего такого не делали.
Гитиас не прерывал всю эту сцену, как и остальные командоры, которым оставалось только стоять в растерянности и непонимающе чесать затылки. Повисла тягостная тишина, в которой растворялся даже портовый гул, крики людей и шум моря. Тем, кто находился около шхуны, могло показаться, будто бы они становятся свидетелями чего-то важного, какого-то трепетного воссоединения семей.
Но...
Раздался громкий хлопок, а мужчина-«мышонок», который добрался до своей сестры и сгрёб её в охапку, отшатнулся, с непониманием смотря на женщину. Щёки Лизы залились румянцем, а в глазах читалась ярость. Пласт той энергии, что подавлялась годами, выплеснулся наружу.
- Как ты мог меня отправить туда?! Место захотел командора получить?! Ты хоть представляешь, что значит подвергаться магии вуду? Когда ты видишь куклу, связанную с тобой, как в неё медленно втыкают иглы?! Когда тебя убеждают, что у тебя нет права голоса, как и самого голоса?! Я тебя ненавижу! - у бывшей пленницы началась истерика. Её крик перекрывал даже шум причала, Лиза била ослабшими руками в грудь и лицо Ганза, метила в пах, тот только успевал блокировать удары, хотя парочку и пропустил.
Фантэнхал тихо посмеялась, наблюдая сцену, она заметила, что Анна, движимая оставшимися эмоциями, пошла к мужу навстречу, пустым взглядом смотря на его красивое лицо. Они встретились практически около Фантэнхал и Марсела, которые тихо наблюдали за сценой воссоединения и мелкой дракой.
- Я рада тебя видеть, - глухо сказала блондинка. Лицо её не выражало никаких эмоций, глаза же были совершенно пустые, если не считать лёгкого налёта невыплаканных слёз, но он исчез буквально через секунду, оставляя после себя безразличие. Эрмид порывисто обнял жену, крепко прижимая её к себе, не веря, что это она, живая.
- Анни... Ты всё-таки жива. Маркс не соврала, - почти шептал второй англичанин, крепко обнимая бывшую пленницу. Уксакос чувствовал себя не лучшим образом, но возраст и опыт командора сказывались, поэтому слёзы показались лишь в уголках глаз. Он стёр влагу о волосы жены, пока обнимал её.
Мало кто заметил, что четыре командора поспешно решили слинять, прихватив с собой своих покорных женщин. Двое просто скрылись в толпе, почему-то не желая попадаться на глаза, один уже был далеко со своей дочерью. Ещё один командор со своей женой направился на свой корабль, остальные же, кроме Уксакоса и Зака, стояли перед кораблём. Они не рисковали подходить, интуиция подсказывала, что не стоит этого делать, но всё-таки придётся.
Бывший командующий Маркс смело подошёл к дочери и, взяв ту ниже запястья, потёр грудь перед тем, как с некоторым ужасом посмотреть на глупо улыбающуюся дочь и вновь кинуть взгляд на Гитиаса. Но вот взгляд карих глаз командора остановился на Фантэнхал.