- Считай приказом, иначе у тебя до разума не достучаться.
Маркс недовольно скривилась:
- Спи и не отсвечивай.
Эрмид закрыла глаза и тяжело задышала, она наконец почувствовала тяжесть тела и сильную усталость, из груди вырывались хрипящие звуки, а мышцы то и дело сокращались.
- Ближе к закату можно будет собираться, - констатировала Фантэнхал.
Укс кивнул и, поправив жену на руках, направился в сторону своего дома. Им всем предстоял долгий путь до нормальной жизни, но капитан была уверена, что они преодолеют любые проблемы.
Те, кто возвращался из Ада, редко попадал туда обратно. Желание жить было сильнее Смерти и сильнее Вуду.
Уж Маркс постарается сохранить жизнь.
Глава 15.1
Ближе к вечеру, когда всё необходимое было закуплено и доставлено в помещение, где Круг проводил свои собрания, в помещение пришли Рич и Эскадрио с Ланой и Дженной, а также и Анна, кутавшаяся в платок, заколотый шпилькой, которую вернула Эрмиду Фантэнхал.
Их всех встретила комната, ставшая в короткие сроки чужой. Нежное вечернее солнце, которое обычно подчёркивало статус комнаты, мягко играло в отражении стеклянных дверец шкафов, обволакивало приятным светом люстру под потолком, теперь подчёркивало лишь мрачность места. Возможно, это было из-за специфического интерьера и дымки, повисшей в комнате от жжёных трав.
Зеркала, по приказу Маркс, были расставлены друг напротив друга, образуя своеобразную геометрическую фигуру - четырехугольник. Однако мрачности придавала не расстановка предметов, а их оформление: чёрные чехлы, покрывающие все зеркальные поверхности спереди, где находился отражающий элемент, эдакий мешок был набит травами, а сзади рамки стягивался переплетением шерстяных нитей, обработанных в воске. В центре, между зеркалами, разместилась чаша с водой, в которой лежало три косички из плотных ниток разных цветов. И интерьерное извращение довершали спирали, висящие на широких лентах между зеркал и украшенные маленькими колокольчиками. И при каждом дуновении ветерка, будь то из приоткрытого окна или от движения людей, по комнате прокатывался тихий перелив, напоминающий игру по хрустальным бокалам.
Фантэнхал сидела на подоконнике и размешивала в ступке какую-то краску, качая ногой в такт переливу колокольчиков. По девушке было видно, что выспаться ей не удалось, залёгшие под глазами сине-чёрные синяки усугублялись паутинкой, которая проявилась тут же, как только другие женщины зашли в комнату. Троица бывших пленниц, не сговариваясь, подошла к капитану, словно бы они и не хотели, но были вынуждены по каким-то невидимым причинам. Мужчины же, пока не пришли Гитиас и Уксакос, сели за стол, переговариваясь о предстоящих делах и реформах.
Стоило женщинам приблизиться, как вудуистка попыталась улыбнуться, но чувствовалось, что ей некомфортно. Видимо, она просто не знала, как себя вести. Первой неловкое молчание нарушила сестра Рича, теребя в руках край Анниного платка.
- Это будет больно? - не без тревоги в голосе уточнила Лана, моргая и стараясь спрятать накатившие слёзы. Она всё время оглядывалась на брата, сидящего к ней полубоком и улыбнувшегося ей, когда слезы всё-таки скатились по бледным щекам.
- Нет. - Маркс вздохнула и немного нахмурилась. Она врала, причём так, что сама не верила в эту ложь. Боль будет, и достаточно сильная. Наверное, капитан могла сравнить весь этот ритуал с вытаскиванием ржавого гвоздя из руки, когда уже пошло воспаление, а тело колотила лихорадка. В таких ситуациях страдания было не избежать, но после него должно прийти облегчение, иначе этот ад может закончиться смертью.
- Ты врёшь, - Дженни обхватила себя за плечи, ощущая, как по коже начала расползаться паутина заклятия, подавляя волю и разум, - что ты чувствовала, когда уходила оттуда?
В голосе девушки послышались нотки агрессии, которые, впрочем, угасли практически сразу, а на усталом лице проявилась маска вины и стыда.
Маркс отложила ступку на колени и, прикрыв глаза, поджала губы, кусая их практически до крови:
- Тоску, сожаление, страх. Тоску по камере, сожаление, что ухожу, и страх того, что будет дальше. Но это проклятие. Потом единственное, что я чувствовала, - ярость.
- Желание убить того, кто тебя заточил? - вопрос Анны прозвучал крайне нейтрально и сухо.
- Да, заставить его умирать и возрождаться, чтобы он почувствовал всё то, что было с нами там. - Капитан усмехнулась и встряхнула головой.
- Я не хочу ненавидеть и мстить. - Дженни вздрогнула всем телом. - Я не хочу уподобляться ему.
- У тебя будет выбор, - попыталась с лаской сказать Фантэнхал, но по взгляду Ланы, в котором скользнуло сомнение и недоверие, поняла, что промахнулась. Да и Эрмид, обнявшая Дженни, немного отодвинулась от старой подруги, стараясь защитить девушку. Троица отошла в дальний конец комнаты, оставив Маркс наедине со своими мыслями.