«Данных для анализа недостаточно. Информация касательно столь глубоких пространственно-временных разломов в моей базе отсутствует».
«Но где-то же должен быть управляющий артефакт, – не согласился я, медленно двинувшись по кругу. – Да и Лимо как-то отсюда же выбирался. Как он мог это сделать?»
Эмма сконфуженно промолчала, но я и не ждал от нее ответа. Потому что в моей справочной его тоже не было, а сведения касательно магии пространства и времени у нас являлись общими.
Итого, что мы имеем?
Я заперт внутри находящейся вне времени и пространства комнаты, из которой на первый взгляд нет выхода. Окна и дверь недоступны. Типичные устройства для контроля над помещением отсутствуют. Размеры помещения составляют примерно двадцать пять на тридцать шагов. Мебели внутри достаточно много, причем вся она старинная, но при этом новая, словно ее только что отреставрировали, – два кресла у окна, диван у противоположной стены, большой шкаф с какими-то книгами, письменный стол и стоящий рядом стул, который, кажется, еще пах свежей краской.
Первым же делом я подошел к столу и, увидев лежащее на краю фото с тем же человеком, по чьей милости оказался во временной петле, оценивающе прищурился. В доме Нома фото было старым и уже потрескавшимся от времени. Здесь же, как и мебель, оно выглядело новеньким, только что отпечатанным.
Почему?
Эмма сказала, что разница один к двадцати четырем. Но если снаружи прошло больше двухсот лет, то здесь должно было пройти всего около восьми. А судя по мебели, не прошло даже минуты после того, как ее сюда поставили, и это первая нестыковка, которая меня насторожила.
Я глянул на застывшего в вечной мерзлоте Юджи и мысленно отметил еще одну нестыковку.
Почему он не провалился вместе со мной, а оказался где-то посередине? Что его сюда не пустило?
Затем я глянул на свой идентификационный браслет и снова прищурился: время на нем остановилось. Функция связи, доступ в Сеть, все остальные функции оказались нерабочими, прибор попросту выключился. А вот браслет на руке Юджи показывал время: двадцать один пятнадцать. Именно столько было на часах, когда мы сюда провалились.
Более того, когда я присмотрелся, то обнаружил, что сигнальный зеленый огонек в углу экрана на браслете парня тоже горел. Правда, не мигал, как ему положено, а словно застыл в одном положении.
При этом дотянуться до него я не смог – как только я коснулся «вампиреныша», сковывающая его пленка тут же попыталась переползти на меня, так что мне пришлось отпрыгнуть подальше, чтобы меня не затянуло в такой же паучий кокон.
После этого я прошелся туда-сюда по комнате и обнаружил в одном углу обрывки полуистлевшей мужской одежды. Причем сразу два комплекта, судя по останкам – из одной эпохи.
В другом углу, под креслом, нашелся еще один мужской ботинок, а под самым окном – некогда белая девчоночья пижама с маленькими йорками на подоле. Там же лежал человеческий череп и горкой сваленные кости. В отличие от остальных вещей, почему-то именно пижама уцелела лучше всего, так что думаю, не ошибусь, если предположу, что это все, что осталось от бедняжки Лары Лондо, которая попалась в эту ловушку последней.
А вот останков других людей я нигде не обнаружил, однако вдоль стен, как раз рядом с одеждой, виднелись четыре горстки мельчайшей пыли, которую Эмма опознала как самый обычный прах. Почему именно прах, а не кости, как у Лары?
Непонятно.
В любом случае судьба предыдущих постояльцев этой комнаты была незавидной. Несколько суток без еды и воды, полное одиночество в окружении праха не менее несчастливых предшественников и пустой одежды… Стоп! А почему здесь не осталось других вещей? Где идентификационные браслеты? Полвека назад… а Лара пропала позже… они были уже в ходу и обязательными для всех жителей Норлаэна.
Так куда же он делся? И где мужские вещи? Шнурки? Запонки? Пуговицы? Почему на полу осталась только чистая ткань, тогда как весь металл, пластик, электроника и синтетические материалы бесследно испарились?
Я снова глянул на свой браслет и, попросив Эмму оценить его состояние, с неприятным удивлением услышал, что материал браслета начал усиленными темпами разрушаться. Причем чем больше проходило времени, тем быстрее шел процесс, так что всего через несколько месяцев от браслета не останется ничего, кроме мелкой пыли.
Это было странно для пространственно-временной аномалии, но она вообще выбивалась за рамки всего, о чем я когда-либо читал или слышал. В ней словно смешалась куча разных законов природы, причем для живого и неживого, натуральных материалов и синтетических они текли совершенно по-разному.