– В том-то и дело, что нет. На допросах они сначала молчали, потом врали, что никакого нанимателя не было. Затем все-таки признались, что дважды прессовали мальчишку Нома. Дали твое описание, правда, нечеткое, поэтому конкретно с тобой, раз уж Нома смолчал, этот эпизод так и не увязали. Проблема в другом. Сегодня утром я говорил с лэном Сотхо – хотел узнать, появилась ли у него новая информация в связи с тем, что по всем столичным каналам уже раструбили, что тайна Проклятого дома раскрыта, а считавшиеся утерянными документы некоего умершего мага благополучно изъяты. И тот вдруг сообщил, что всех четверых нападавших с прошлой ночи как подменили.
– В каком смысле?
– В таком, что они стали напрочь отрицать какую-либо связь с семейством Нома. Наотрез отказались от прежних показаний. И заявили, что в глаза не видели ни Юджи Нома, ни его мать, понятия не имеют, в каком доме те живут, и уж тем более у них не было причин кого-либо из них избивать или угрожать выселением.
Я озадаченно кашлянул.
– И им что, поверили?
– Нет. Сводили на допрос под определителем ауры. Затем показали целителю. И тот сказал, что у всех четверых глубокие провали в памяти, касающиеся событий последних нескольких месяцев, поэтому на данный момент они не лгут и искренне не понимают, за что их задержали.
– Вот это новость! – опешил я.
– Лэн Сотхо пока не нашел объяснения этому феномену: на задержанных не оказывалось давление, они ни с кем с момента задержания не виделись, никто на них магией не воздействовал. По крайней мере, магический фон в их камерах остался в норме, камеры видеонаблюдения никаких подозрительных явлений не записали. Однако целитель сказал, что все четверо имеют излишне яркие ауры, как если бы некое… непонятное ему пока магическое воздействие… все-таки было оказано. Более того, он утверждает, что заключенные ведут себя так, словно накануне получили серьезную черепно-мозговую травму, из-за которой некоторые участки их мозга, особенно отвечающие за память, были серьезно повреждены. Лэн Сотхо выясняет, не было ли каких-то проблем во время задержания, имели ли они какие-то посторонние контакты непосредственно перед или во время пребывания под стражей, но для нас эти люди в любом случае бесполезны.
– Я их по головам несильно бил, – на всякий случай сообщил я. – Уж память-то им точно не должно было отшибить.
– Всякое бывает, – пожал плечами лэн Даорн. – Может, последствия оказались отсроченными. Может, тхаэры во время задержания переусердствовали. Может, уже в участке что-то случилось или парни с сокамерниками что-то не поделили… нам с тобой без разницы. Целитель сказал, что память у них вряд ли восстановится. Поэтому теперь у Сотхо будет болеть голова по поводу того, куда этих беспамятных девать. Обвинение им теперь не предъявишь, запись с камеры сомнительная, целитель к тому же утверждает, что они нуждаются в лечении… в общем, дело сильно затянется, и, скорее всего, перспектив у него не будет.
– Ясно, – озадаченно произнес я. – Получается, нанимателя они, если и захотят, тем более теперь не выдадут?
– Вот именно.
– Досадно. А как сам Юджи? – встрепенулся я. – Он поправится?
Наставник снова кивнул.
– Мальчик получил серьезное обморожение, истощение и обезвоживание, пока находился между жизнью и смертью. На переходе у него в горле и в легких образовалось много мелких кристаллов льда, поэтому первый же вздох едва не стал для него последним. Но его вовремя вытащили, в больнице он пробудет еще несколько дней. Лэн Озро говорит, что с парнем все будет в порядке. Он, к слову, сильно удивился, что у тебя подобных повреждений не обнаружилось. А те, что были, быстро исчезли.
– Я живучий, – улыбнулся я. – И везучий.
– Главное, скромный, – с подозрительно серьезным лицом отозвался лэн Даорн. – Но не обольщайся. Не сегодня-завтра к тебе придут серьезные люди и начнут задавать такие же серьезные вопросы. Само собой, допросы пройдут в моем присутствии, однако отвертеться от них у тебя не получится. Подумай, что ты им скажешь. И скажи мне честно: ты читал документы Даруса Лимо?
Я угукнул.
– Мне было любопытно, поэтому я несколько рэйнов пытался понять, зачем они кому-то понадобились. Но, если честно, там было столько всякой чуши, что, как говорится, было бы за чем гоняться.
– Не скажи. Лимо, по слухам, был умен. – Лэн директор окинул меня задумчивым взглядом. – Он мог спрятать одни записи внутри других. А мог зашифровать их или иным способом скрыть важную для себя информацию.
– Про шифры я не подумал, – честно признался я. – Но временные петли – дело такое. Я боялся, что проторчу там день, а у вас уже пролетит целый месяц. Или наоборот, выберусь оттуда седым бородатым стариком, а меня в реальности никто еще даже не хватится… О, вспомнил! А лаира Нома, случайно, писем от Лары Лондо в гостиной не находила? Мне она сказала, что несколько раз получала письма с угрозами, но я, когда был в комнате, видел записки от Лары. И раз уж на той бумаге тоже были временные зацепки, то я подумал, может, это были именно ее письма? Только не с угрозами, а с предупреждением? Раз лаира получила мое, то вдруг там были и другие?