– Гурто, ну сдайся уже, а? – насмешливо бросил откуда-то слева невидимый в пыли Тэри. – Признай: тебе меня не достать. Ближе я тебя не подпущу, а издали ты ничего не сделаешь. Сдавайся, ладно?
Еще не хватало.
Я пробежал по полигону еще кружок, потом дернулся ближе к центру, старательно разбрасывая свои мины и не забывая осыпать безостановочно перемещающегося противника обычными молниями. Но чуть не получил пинок в лоб, отшатнулся, затем снова упрямо сунулся вперед. После чего Тэри едва меня не подловил и, умудрившись окружить сразу со всех сторон, шарахнул так, что, по-моему, в центре полигона маты провалились куда-то вниз вместе с полом и находящимися под ним опорами.
– Вот ведь ты упрямый, – удивился Тэри, когда я в очередной раз сбежал. – Ну ничего, щас я тебя достану, и вот тогда… а, дайн! Гурто-о-о! Гад!
Увидев, как сгустившийся воздух снизу вверх распорола длинная вертикальная молния, я ухмыльнулся и тут же добавил туда несколько сотен новых.
Из пыльного облака снова раздался вскрик, на этот раз не болезненный, а гневный. После чего пылевая буря наконец развеялась, пространство над рингом быстро очистилось, и на порядком помятых, местами жестоко порванных воздушными дисками и частично оплавленных молниями матах обнаружился встрепанный, помятый, кривящийся от боли Тэри, который сидел на заднице, держался обеими руками за онемевшую пятку, а вокруг него, нацелившись остриями, в три ряда висело несколько сотен пышущих электричеством копий, готовых по первому сигналу раскатать его в лепешку, если он только вздумает пошевелиться.
Проклятие воздушников в том и состоит: стоит им лишь один раз потерять концентрацию, как все их преимущество тут же сходит на нет.
Вот я его и отвлек, подбросив ему под ноги крошечную электрическую мину.
Угрозы от нее никакой. Ну, подумаешь, похромает денек и несколько рэйнов нога чувствовать ничего не будет. Зато он жив-здоров, на сердце я тоже не воздействовал. Все самое необходимое моя мина сделала, так что, Тэри, ты проиграл.
Увидев меня, Дэрс покосился на копья и обреченно вздохнул.
– Ладно, сдаюсь.
Я в ответ только улыбнулся и одним движением погасил все свои молнии разом.
– Победитель – лэн Адрэа Гурто! – тут же объявил судья под радостные крики зрителей. На табло чуть позже появились баллы: девять и два за магию, ноль за искусство кханто. Но оно и понятно – в рукопашку мы не вступали, поэтому и у меня, и у Тэри этот показатель был по нулям.
– А все-таки ты гад, – проворчал Тэри, когда я подал ему руку, а затем помог неловко прыгающему на одной ноге приятелю добраться до лестницы. – Ловушки ты раньше не использовал!
– Ты тоже раньше бурю не применял, – заметил я, когда он, держась за меня, неловко спрыгнул на ступеньку вниз.
– Ну и что? На войне как на войне.
– Так теперь и не жалуйся, – усмехнулся я, подводя пострадавшего героя к наставнику. – Приказ выполнен, лэн Ровн. Живые и не покалеченные. Вот.
– За ногу мне должен будешь, – пихнул меня в бок Тэри. Однако почти сразу тряхнул головой и заразительно рассмеялся. – Ладно, признаю: сегодня ты был силен, велик и могуч. Но по матам я тебя непременно когда-нибудь размажу.
– Это будет уже в следующий раз, – со смешком заметил его учитель.
– Но ведь будет же? – возразил ему Тэри, и вот тогда даже лэн Даорн не сдержал улыбки.
Честное слово, я думал, что Тэри воспримет поражение гораздо болезненнее. Люди ведь разными бывают. На словах говорят одно, на деле получается другое. Порой из-за вот таких вот ситуаций друзья, что были не разлей вода, вдруг резко перестают общаться.
Победа в турнире – как счастливый билет, который может вытянуть каждый. И в целом, когда его выигрывает кто-то незнакомый, мы воспринимаем это спокойно. Однако когда нежданно-негаданно победитель оказывается совсем рядом… когда в голове зарождается недобрая мысль, что какой-то миг тебя отделял от светлого будущего… когда оказывается, что вожделенный билет достался не тебе, а тому, кто просто стоял рядом, нередко в людях просыпается зависть. Причем такая, что даже диву даешься, как сильно она меняет, казалось бы, хорошо знакомых людей.