Первой мыслью было, конечно же, позвать Эмиля и пожаловаться ему на присутствие посторонних в номере. А перед этим, чтобы не объяснять причину внезапного беспамятства, взять что-нибудь потяжелее и шарахнуть горе-киллера по затылку. Вроде как я что-то заподозрил, он попытался меня схватить, а я, вот весь такой молодец, взял да и выкрутился…
Однако от поспешного решения меня удержала другая, гораздо более тревожная мысль.
Отель, судя по всем признакам, был недоступен для простых смертных. Куча охраны на входе и выделенный мне целый этаж наглядно доказывали, что посторонних тут нет и не могло быть в принципе. Но если отель предназначался не для простых посетителей, значит, и персонал тут должен быть проверен и перепроверен трижды, если не четырежды. В лояльности служащих управляющий и начальник охраны должны были быть уверены полностью, чужого сюда бы в жизни не пустили.
Но раз ко мне все-таки пришли с ядом и взрывчаткой за пазухой, значит, мужик-то свой. Проверенный. И с виду абсолютно надежный.
Возникает вопрос: а сколько еще здесь осталось таких вот с виду надежных и в доску своих? Один? Два? Больше? Если Эмиль – один из них, значит, соваться к нему нельзя. Если же он не предатель, то, скорее всего, уже мертв. Соответственно, тем более сейчас не поможет.
Наконец, последнее и самое важное: я хотел выяснить, какая тварь стоит за всеми этими покушениями. Случайная авария? Да бросьте. В жизни не поверю, что в оживленной столице с десятками и сотнями тарнов летающих авто, где все воздушные трассы были жестко регламентированы, а каждое такси курсировало по строго определенному маршруту, который так же строго контролировался диспетчерами, вдруг какая-то из машин могла так грубо сбиться с курса.
Может, конечно, за рулем того авто сидел какой-то камикадзе. Или тупой, слепой, глухой, напрочь обдолбанный суицидник. Но даже если такой водитель нам каким-то чудом и попался, то у каждой машины имелся автопилот, который при малейшем отклонении поведения хозяина от условной нормы мгновенно брал управление на себя, чтобы не допустить катастрофы.
Исходя из этого, существование наркомана-суицидника можно было смело исключить. А значит, гораздо более вероятно, что протаранившее нас авто было роботизированным и к тому же умышленно сошло с устоявшегося маршрута.
Кто-то направил его прямо на нас, когда мы пролетали мимо. Наш-то маршрут был стандартным, его можно было посмотреть в базе. К тому же при должном умении и наличии доступа подсунуть какой-нибудь радиоэлектронный или маготехнический маячок под днище было проще простого. А уж про дистанционное управление авто-убийцы тем более напоминать не нужно.
Тогда как здесь…
Я глянул на неподвижно лежащего мужика и был вынужден признать, что, скорее всего, это не залетный товарищ, а действительно служащий отеля.
Сколько времени ему понадобилось, чтобы сюда внедриться?
Кто ему заплатил?
На кого он работал?
Почему именно сегодня, сейчас, эту скрытую ячейку решили вскрыть? И сколько их еще есть в роду Хатхэ, если одной из них решили пожертвовать всего лишь ради мальчишки-самородка, прошедшего в финал, прямо скажем, не самых важных соревнований?
«Эмма, убери у меня, пожалуйста, все эмоции, – поразмыслив и придя к неутешительным выводам, попросил я. – Мужика надо допросить, но я не уверен, что в обычном состоянии смогу это сделать».
«Готово, – отрапортовала подруга. – Чем тебе помочь?»
«Обездвижь его и приведи в чувство. Он должен быть способен разговаривать, но не кричать. Сможешь?»
«В идентификационном браслете присутствует взрывчатка, – напомнила она. – И стоит блок-контролер, который активизирует немедленный взрыв при резком отклонении параметров физического состояния субъекта».
«В смысле, если у него начнет зашкаливать пульс, браслет его сразу убьет?»
«При отсутствии пульса блок тоже сработает».
Я скривился.
Перестраховщики, блин… видимо, чтобы уж наверняка: нет тела – нет дела. Но тогда тем более крот мне попался непростой и надо непременно развязать ему язык.
«Ты сможешь отключить этот блок?»
«Уже отключила. Все системы браслета деактивированы. Маячок не работает. Любая запись, доступ в Сеть, передача данных с устройства невозможны».
Я наклонился и, сняв браслет с мужика, на всякий случай отбросил его к окну – даже если он вдруг рванет, то меня уже не заденет. После чего велел Эмме привести мужика в чувство и, как только он открыл глаза, спокойно спросил:
– На кого работаешь?
Мужик, мгновенно сориентировавшись, быстро повел глазами туда-сюда и, поняв, что посторонних нет, напрягся так, что аж лицо побагровело. Правда, ему это мало чем помогло: заблокированные нервные импульсы не позволили ему даже пальцем шевельнуть. Тогда как я, дождавшись, пока он успокоится и все осознает, все так же ровно спросил: