«В том, что в медицину попадают и никчемные (выбрал самое мягкое слово) личности, повинны телефонные звонки, «конкурс родителей», протекционизм, блат, взятки. Натянуть оценку «нужному» абитуриенту на вступительных экзаменах труда не составляет, а личные качества — вещь зыбкая, неконкретная, трудно определяемая. И в правилах приема ничего про них не говорится, а уж заполучить стандартную положительную характеристику вообще ничего не стоит… Определить профессиональную непригодность будущего врача может любой объективный специалист, ректорат тем паче, но отчислить сегодня этого «непригодника» практически невозможно. Отчисленный обязательно добьется восстановления, да институт и не пойдет на отчисление: над ним довлеет план выпуска. Сопоставьте эти несоизмеримые величины: план выпуска и здоровье, а то и жизнь людей! Страшно сопоставлять…» (К. Г. Спицын-Якубовский, гор. Львов.)
«Преподаватели медицинских вузов, по сути, лишены возможности влиять на прием студентов. Они не могут и избавиться от очевидного балласта. Мой 40-летний опыт врача-хирурга и преподавателя убеждает, что случайно попавшие в «коллеги» полностью неуязвимы. Отчислить из института — значит уменьшить процент выпуска и снизить нагрузку преподавателя со всеми вытекающими отсюда последствиями. Кто же возьмет на себя такую ответственность и такую смелость?.. Вот и выпускаем мы нередко врачей, которые наносят вред обществу, вред больному, компрометируют само звание врача». (Заведующий кафедрой общей хирургии Целиноградского медицинского института, доктор медицинских наук, профессор В. М. Удод.)
Эти строки из писем вряд ли нуждаются в комментариях, но мне хочется, однако, вслух над ними подумать.
Все три (а таких еще несколько десятков) важнейшую тему о нравственных качествах врача, о его личности, совместимой или несовместимой с врачебной профессией, замыкают в рамки разговора о праве абитуриента стать студентом медицинского вуза. И это, разумеется, не случайно. Не только потому, что со студенческой скамьи «все начинается» — эта истина элементарна и очевидна. Главное в другом: великое завоевание нашего общества — плановое начало, определяющее всю нашу жизнь, — диалектически имеет и негативные стороны, которые можно довести и до абсурда.
План — всегда цифра, а не ее содержание: выпустить столько-то обуви, столько-то экземпляров книг. Предполагается, что это «столько-то» будет высокого качества. Предполагается, но не получается. Штучный план, как правило, выполняется, магазины завалены обувью, но ее почему-то не покупают. И книг в магазинах — тоже: некуда ставить. Но и обувь, и книги по-прежнему дефицит.
Все это хорошо известно. Посмотрим, однако, на ту же модель во всей ее абсурдности, во всем ее драматизме применительно к выпуску совсем иного «товара»: молодых специалистов. Главная задача — выполнить план. Естественно, в цифрах. Статистика отражает лишь количество выпускников. Качество — не отражает. Герои очерка «Кислородное голодание» тоже попали в статистику: страна получила врачей. Кого она получила в реальности, а не на бумаге?
План надо выполнить, это для всех очевидно, но цифра, превращенная в фетиш, дает потери необратимые. Непроданную обувь на самый худой конец можно превратить во вторичное сырье, а во что превратить молодого специалиста, получившего диплом только ради красоты статистической рубрики? Об этом очень точно написал московский врач Л. Рябинин:
«Мы пожинаем сейчас многолетнее слепое преклонение перед цифирью, которой придавали почти мистическое значение. Довести студента до диплома любой ценой, во что бы то ни стало, считалось «делом чести» любого института. Выдачей диплома миссия института заканчивается, а скольким людям наш «дипломант» принесет горя и боли — это статистика не учитывает. Нет в статистике такой графы… А уж с дипломом он просто кум королю! Попробуй выгони его с работы… Черта с два: у него право на труд…»