Ты.
В парке было много птиц, что-то бессвязно щебечущих. Ты всегда рассказывал мне, как, гуляя в одиночестве, вновь увидел какой-то редкий вид. Ты всегда делился со мной тем, что никогда не мог бы рассказать кому-то ещё. В свои одинокие прогулки Ты не был одинок, я всегда была с Тобой.
Сейчас Ты гуляешь один, всё ещё открывая для себя раз за разом новый вид. Надеюсь, Тебя не снедает пустота, надеюсь, Ты забыл меня
Прости и прощай, я больше не с Тобой, Ты больше не со мной.
Вишня.
Ледяной ветер, гуляющий по утренней столице, пронзал до костей, вселяя холод в самое сердце. Хоть светло стало совсем недавно, улицы уже стали наполняться прохожими, все куда-то спешили. Уже начинались первые утренний пробки, резкие гудки машин, нарушая спокойствие тишины, оживляли дороги и проспекты.
На перекрестке рядом с одним из таких проспектов росло молодое дерево вишни. Оно только-только начало цвести, первые бутоны робко распускались, как бы пытаясь понять, пора ли, ждут ли их уже.
Но, каким бы красивым ни было это зрелище, люди все проходили мимо, пока ещё горел заветный зелёный сигнал светофора. Лишь когда они были вынуждены ждать, некоторые могли поднять голову и, взглянув на зацветающие ветви деревца, мечтательно улыбнуться. Однако стоило загореться разрешающему сигналу, как они встряхивали головой и, вырвав себя из раздумий, устремлялись вперёд.
Вишня, хоть и была молода, привыкла к такому.
Так она росла на шумном перекрестке, ежедневно пропуская толпы людей мимо себя, — видна всем, но не замечена никем.
Нежные руки коснулись лепестков маленького бутончика, и деревце словно из-за ветра, удивлённо вздрогнуло. Среди шумной толпы стояла девушка со светлыми волосами и бездонными глазами, протягивая ладони к цветущим ветвям.
Вишня видела много мечтательных улыбок, обращённых к ней. Но красивее этой — ни одной.
Ночь.
Ночь многогранна.
Отражаясь темными звёздами в окнах многоэтажек, она очерняет комнату, в которой кто-то пишет конспекты, включив на полную громкость музыку.
Луна мягким светом проникает в окна, даря кому-то незабываемые впечатления, приоткрывая завесу самых сокровенных желаний и побуждений.
Ночь отступает от яркого света, что включен в ванной, где кто-то пытается расслабиться в горячем душе после тяжёлого дня.
Тьма заполняет комнату, в которой путаются чьи-то одинокие мысли, что ждут чуда, которое вот-вот должно случиться, готовясь загадывать желание.
Морозный ночной воздух разбивается о закрытые окна квартир и домов, где кто-то готовиться ко сну, светя себе в лицо маленьким зажжённым экраном телефона.
Чернота её тишины топит в себе редкие тихие всхлипы, по-матерински пряча чьи-то стыдливые слёзы горечи и переживания.
Ночь многогранна... И все её плоскости самостоятельны: они пересекаются разве что в редких и тонких рёбрышках, которые никогда не помогут помочь погрузиться в чужую жизнь полностью.
Первый снег.
Началась зима. Ожидание Нового года и Нового счастья наполняла сердца каждого. С неба упали белые хлопья первого чистого снега. Снежинки ровными пластами ложились на газоны, на машины, на дороги и на людей. Снег ровно застелил небольшую лужайку в парке и с нетерпением стал ждать, когда же его покой наконец-таки нарушат.
Время шло, машины размазали красоту зимы по дорогам, а пешеходы бесконечным потоком вдавили каждую хрупкую снежинку в тротуар. Лишь лужайка оставалась такой же идеально нетронутой. Прохожие, глядя на её идеальность, боялись её замарать, владельцы собак держали своих псов подальше, а матери открыто говорили детям:
— Смотри, какая чистая, не вздумай портить такую красоту!
И Лужайка, тихо вздыхая про себя под корочкой гладкого наста, всё ждала и ждала. И ей казалось, что больнее ожидания не существует ничего.
Бродячий пёс, лениво бежавший мимо, втянул морозный воздух носом. Втянул и повернувшись на Лужайку, вывалил язык и кинулся на неё. Грязными лапами он проломил наст, взъерошил снег под ним, примял всю его лёгкость под себя и, пометив углы, довольно фыркнул и направился дальше, будто бы он не сделал ничего такого.
А Лужайка тихо постанывала про себя, оплакивая свою утерянную непорочность. Она теперь точно знала, что больнее этого мгновения нет ничего. Знала и радовалась тому, что затянувшееся ожидание и миг разрушения были позади и что теперь она может начать всё заново, с действительно "чистого" листа.