Осень.
Лес стоял тихо, не шевелясь. Изредка над ним пролетала беспокойная птица, нарушая покой, или испуганный заяц проносился в чаще между толстыми стволами деревьев, что росли уже давно не первое десятилетие.
Но это — чаща. А у окраины росли совсем молодые берёзки, тоненькие осинки и клён. Осень окрасила их в яркие цвета: жёлтый, оранжевый, красный, бордовый. Каждый листик был каким-то пёстрым, а простого, привычного зелёного было уже не найти.
Так стояла Окраина леса, перешептываясь. Но вдруг подул ветер непривычной силы. Осинки задрожали, Берёзки сжались, а Клён глухо ухнул.
— Ох! — пронеслось в унисон. И с каждой ветки всех деревьев упало по листику.
Но ветру этого было мало. Он вернулся и пронёсся сквозь ряды деревьев с новой силой.
— Ах! — и вновь все до одной ветки лишились по ещё одному листику.
А ветер рвал и метал, будто бы наслаждаясь беспомощностью своих жертв. Но, быстро устав, он бросил это дело и полетел дальше, тут же забыв про Окраину леса, ведь впереди его ждала ещё тысяча таких же.
— Э-это-это что же получается?.. — задрожала одна Осинка.
— В нас больше нет красоты? — жалобно протянула другая Берёзка
Все загалдели наперебой. Лишь Клён стоял тихо, глядя вниз на пёстрый ковёр из опавших листьев. Наконец, когда всё поутихло, он сказал:
— Мы лишились не красоты, а части себя, поэтому, хоть мы и не чувствуем этого физически, нам так больно в душе. Но век деревьев таков, что мы все равно отрастим новые листья. Остаётся только ждать.
Окраина замолчала, повисла тишина. Откуда-то из густой Чаши донеслось грузное эхо, точно пождерживая Клён.
«Остаётся лишь ждать... Лишь ждать... Ждать...»
Каждое дерево невольно заглянуло на ковёр из листьев у их корней. Взглянуло и глухо ухнуло.
Шторм.
Небо стремительно темнело. Пелена облаков, закрывающая солнце, из молочного белого цвета превратилась в темную и густую толщу. Закапал дождь. Сначала одна капелька, потом вторая, третья забарабанили по листьям деревьев. И вот уже целый ливень вырос стеной, пряча за собой всё, что скрывается вдали.
Пустота. Вот всё, что осталось на улице кроме жестокого дождя. Птички сжались в гнёздах, звери позабивались в норки, а люди и подавно разошлись по своим домам.
Но не маленький Мотылёк. Он был юн и разочарован, но его так манил дождь. Он знал, что одна лишь капля, случайно попавшая на его тонкое и изящное крылышко, может решить его судьбу, но всё равно вылетел из своего укрытия и ринулся вперёд, в опасность. Мотылёк летел и угибался от падающих с небес капель, от стекающих из желобков домов потоков воды. Находясь на волоске от смерти, он почувствовал себя невероятно взрослым и смелым, и его внутренняя пустота слилась с пустотой улиц.
Одна единственная капля сорвалась с гладкого корпуса уличного фонаря и упала на крылышко Мотылька. Потеряв равновесие, он немного покружил на одном месте, попытался стряхнуть с себя тянущую вниз влагу, да не смог. Упав на мокрый асфальт и подняв взгляд в небо, он увидел тот самый фонарь. Его ярко-оранжевый свет отражался на листьях деревьев вокруг, преломлялся в стене ливня. И Мотылёк улыбнулся, подумав, что это, наверно, — самое красивое, что он видел в своей жизни.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов