Девушка уложила ребенка на кровать и легла рядом. Я накрыл их одеялом и вышел. Когда спускался на свой этаж, в мыслях было только одно: я не брошу этих людей в обиду, я должен научиться драться, иначе мне не выжить. Над городом сгущался туман, когда я понял, что мир вокруг меня жесток и несправедлив, что люди страдают. Я хотел стать одним из тех, кто будет поддерживать этот баланс в мире. В моих глазах горел огонь, а совсем недалеко послышался гром.
Я захлопнул дверь и прислонился к ней головой, медленно скатываясь вниз. Мне так хотелось пожить счастливо, с моими родителями, в нашем доме. Я со слезами вспоминал, как сидел у камина на ковре, смотрел на языки пламени и был счастлив. Уже после того, как мама развелась с моим биологическим отцом. Этот… урод никогда не любил меня. Смеялся над моими попытками заниматься спортом, говорил, что я никому не нужен, как бы ни старался. Я был счастлив, когда он попал в тюрьму. Мы с мамой наконец-то зажили счастливо, она встретила папу. Прошло больше восьми лет с того момента, пока… пока мне не исполнилось двадцать три.
Я взял в руки нож и провел пальцем по змее. Это простое движение дарило мне спокойствие и некую отстраненность. Два зеленых глаза указывали на лезвие, очень острое и безумно красивое. Мне всегда удавалось находить прекрасное в простых вещах, особенно, когда их не замечали другие. Фильм страшен? Не-ет, он прекрасен, все его темные тона только добавляют загадочности. Порой я даже пугался таких вкусов, но я ими гордился. Это значило, что я не как все, я не люблю хорошее, я привык наслаждаться реальностью и завороженно смотреть на темную сторону жизни. Это не говорит, что я особенный, нет, просто мне нравились мои вкусы, которые обычно не нравились другим.
Я медленно поднялся и пошел на кухню. Мне ужасно хотелось пить, в горле пересохло. Я пил прямо из крана, пока из-за холодной воды не перестал чувствовать горло. По телу пробежались мурашки, и я подумал о произошедшем. Я избил человека, почти убил… Звучит словно сон, а на деле реальность. И… меня больше не трясло. Тогда я принял это, как данность и продолжил жить дальше, не догадываясь, что уже тогда я ступил на дорогу, пути назад у которой нет.
Марк вернулся к ночи. Я сидел на кухне, прислонившись виском к холодильнику, и смотрел на часы, когда он меня увидел. Весь вечер я бесцельно бродил по квартире, пытался что-то съесть, но кусок в горло не лез, так и просидел у окна, смотря, как темнеет за окном. И как же я был благодарен, что он не включил свет. Больше всего мне не хотелось прерывать это спокойствие, хотя мама раньше всегда это делала, как бы я ни жаловался.
Его глаза расширились при виде моей рубашки. Брызги крови и следы пальцев засохли на воротнике, резко выделяясь на фоне белого. Я перевел взгляд с часов на него и заметил бинт на руке. Он тихо пояснил:
— Блокировал атаку ножом. Пришлось хвататься за лезвие. Моя ошибка, но жить буду. С тобой что? Эдриан?
— Я-я… видел такое… не хочу говорить об этом, не сейчас, — прошептал я, сглатывая.
— Хорошо, не буду давить. Просто ответь, Эдриан, — он жив?
Я медленно кивнул, все еще изучая руку Марка.
— Завтра продолжим тренировки?
Я отстраненно кивнул.
— Хорошо, — он задумался. — Мал… Эдриан, тебе нужно поспать, слышишь?
На мое плечо легла теплая ладонь.
Я опять кивнул и побрел к себе в спальню. Марк все это время шел рядом, легонько придерживая за спину, и следил, чтобы все было в порядке. Еще около десяти минут я смотрел в потолок, пока не начали слипаться глаза.
Утром я чувствовал себя лучше. Светило солнце, такое яркое и такое теплое. На кухне меня ждал мой уже любимый омлет. Я накинулся на еду, глотая куски почти целиком. Рядом сидел Марк и что-то смотрел в телефоне. Он то хмурился, то задумывался.
— Важные новости? — осторожно спросил я.
— Да, и они касаются тебя. Расскажу, как приедем в особняк.
Я молча кивнул и пошел мыть посуду. Уже через час мы были на базе. Все это время я думал над новостью, что это могло быть, хоть я и не надеялся услышать что-то хорошее. Марк лишь задумчиво стучал пальцем по рулю, закуривая сигарету раненой рукой, словно забыл об этом. Первым делом мы, к моему разочарованию, отправились в зал. Это означало, что новость откладывается на пару часов минимум. Хоть после вчерашнего тело было напряжено и болело, я с энтузиазмом делал разминку. Не замечал ни боли, ни усталости за что получил похвалу от Марка. Мы закрепили вчерашние приемы, которые я делал, уже не задумываясь, а потом перешли к новым.