— Ну как? — с волнением спросил я у Марка спустя два часа после приезда.
— Помидоры тут лишние, придают кислый вкус и перебивают другие продукты. Но в целом неплохо, особенно когда хочешь есть.
Я с опаской прожевал кусок пиццы, смотря на Марка. Потом под его смех убрал с куска все помидоры, если так можно было назвать эти горячие соленые ломтики.
— Это было жестоко с твоей стороны, — сказал я, запивая вкус водой.
— Прости, я не мог не посмотреть на твою реакцию, — как ни в чем не бывало пожал плечами он, но еле заметная улыбка все же была. — Не примерил еще одежду?
— Пока нет. Закину их в стирку, все равно я видел их в магазине, — я поковырял вилкой кусок, не решаясь попробовать еще. — Я уверен, что они мне все подходят, просто не люблю долго ходить по магазинам, а уж тем более тратить время на бесконечные переодевания, — оправдался я, надеясь, что и правда вещи того размера.
— Поздно уже. Я спать пойду.
Я доел свой кусок, который без помидоров оказался вкуснее, помыл посуду и пошел в спальню.
— Доброй ночи, — сказал Марк.
— Доброй, — ответил я с натянутой улыбкой, боясь предстоящей ночи. Который день мне снились кошмары, от которых я порой даже просыпался с криком или слезами.
С самого утра мы, как обычно, тренировались в особняке. Было прохладно, что очень сильно радовало. Холодный душ после разминки только придал энергии. А далее мы снова пошли в тир. Я чувствовал себя учеником, который каждое утро начинает с уроков. Обучал меня Марк. Кейт хоть и не была обижена, — по крайней мере, если на нее не смотреть и ее не слушать, — но место уступила сразу. Сегодня результаты были лучше, я впервые попал в центр. Пусть и с третьей обоймы, но попал, за что получил похвалу от Марка.
— Есть сведения о Серых? — спросил я, когда мы выходили из тира.
— Пока глухо. Наши все еще наблюдают, но без результата.
— Когда я смогу работать с вами?
— Когда я буду уверен, что ты не погибнешь при первом же выезде.
— Но ведь за мной теперь не охотятся. Мы выяснили, кто напал на меня, — с надеждой сказал я.
— Нельзя говорить точно, — подтвердил мои опасения Марк. — Неизвестно, знают ли твою внешность Серые, а маски у тебя еще нет.
— Маски?
— Все люди перед выездами надевают специальные маски или платки.
— Хорошо, я понял.
Внезапно телефон Марка зазвонил.
Оказалось, что Белых раскрыли, и теперь в наш район, а точнее, в поле недалеко от него, собирались люди в перестрелке. Они просили подкрепления, и Марк, не раздумывая, схватил автомат и побежал в сторону машины, приказав мне сидеть и не высовываться.
Позже подошла Кейт с недовольным видом. Очевидно, ее тоже не пустили и, скорее всего, из-за меня. Мы сидели молча, но потом все же разговорились.
Прошел час или два, мы с напарницей стреляли в тире, когда раздался звонок, и мне сказали, что Марк ранен.
— Где он сейчас? — как можно спокойнее спросил я.
— Везем на базу, с ним наш врач. Мы уже близко, предупреди кого-нибудь, чтобы готовились, — сказал голос, в котором я узнал Джека — парня, который был с Дэном при нашей первой встрече. Он предводитель другой группы, получается, все серьезнее, чем я думал.
— Что сказали? — взволнованно спросила Кейт. — На тебе лица нет.
Я молчал.
— Ну же.
— Марка ранили, везут сюда.
— Ох, черт, и ты молчал? — она не совсем прилично выругалась и бросилась из комнаты. Я побежал за ней.
Оставалось только надеяться, что Марк будет жив. Я не знал, насколько все серьезно, но рана нанесена точно не в ближнем бою. Я дрался с Марком, видел, как дерутся с ним другие и поверь, знаю, о чем говорю. У него был прекрасный слух и быстрая реакция. Это было ранение от пули, я был уверен.
Мы бежали недолго, но за это время словно пролетела жизнь, я успел представить все варианты вплоть до самого плохого. По дороге нам встречались люди, и всем Кейт кричала, что есть раненый. Все же не знаю как другие, а наша лига была как одна семья, и никто не хотел терять членов этой семьи. Все тут же начинали собираться, перекрикиваться и куда-то бежать. При этом все действовали слаженно, четко, без паники и страха. Не будь рядом Кейт, я бы точно растерялся и все испортил.
Казалось, мы пробежали весь особняк, когда Кейт открыла белую дверь, и мы вошли внутрь.
— Пап, у нас раненый, — крикнула она с порога.
— Понял, — к нам вышел высокий мужчина лет пятидесяти в очках и с заметной щетиной. На нем был белый халат, а в руках журнал с какими-то записями. Тот самый, кто лечил меня. На этот раз я узнал его сразу, а он, казалось, не обратил на меня внимания. — Майк, готовим операционную.