— Против нас послали самых слабых, ничего удивительного. Серых намного больше, чем нас, но подготовка намного хуже. В основном они прячутся, ждут помощи, у них нет плана действий.
— Тогда как же получилось, что ранили Марка?
— Это было очень смешно и нелепо, будет жаль, если Марк от этого умрет, — тонким голосом сказала девушка, посмеиваясь. Я сжал кулаки. — За оградой сидел паренек молодой и неопытный, но с автоматом. Этот идиот почувствовал себя героем боевика и начал в никуда тратить патроны. Просто стрелял из укрытия, пытаясь попасть в нас. Марк подкрался к пацану сзади, хотел обезвредить по-тихому, чтобы не убивать, жаль ведь молодого, а тот что-то услышал и от испуга вскочил с места. Короче, не знаю, кто дал ему оружие, но последний патрон попал ровно в плечо Марка. Смешно, правда?
— Да уж, смешно, — все также задумчиво сказал я, со злостью глядя на девушку из-за полуоткрытых глаз. Кейт решила промолчать.
Мы сидели еще несколько, а может и больше, часов у дверей, пока операция не была закончена. За это время Люси рассказала нам обо всем, что случилось. С нашей стороны был только один погибший и несколько раненых, как оказалось позже, — Марк и еще два парня, но они отделались парой синяков и ссадин в драке, — а вот Серым досталось — многие были ранены и многие убиты, остальные сбежали.
Вскоре эта пытка закончилась, на грани срыва я услышал шаги. Наконец к нам вышел Алекс. Вид у него был задумчивый, сквозь очки виднелись серые уставшие глаза, на лбу между бровей легла морщина. Я вскочил, чувствуя, как онемели ноги, пока я сидел у стены.
За эти часы я многое переосмыслил.
Сначала сгорели мои родители, потом меня нашел Марк, приютил, как бездомного щенка. Он все это время был добр ко мне, даже когда на меня напали. Я ведь ослушался, он просил быть аккуратнее, а я не верил в опасность, задумался, остался один. Но ведь он спас меня, он шел за мной. Не доверял или волновался? Что-то подсказывает, что второе.
Однажды я был в комнате Марка, и мое внимание привлекла большая фотография на его столе. Она была в деревянной рамке, опущена вниз. Я не смог тогда побороть любопытство, потому мне открылся один из скелетов в шкафу Марка. На фотографии был изображен я, делающий селфи в обнимку с парнем в очках и кепке. Но я ошибся. По крайней мере, мне так казалось, пока я не прочитал подпись в углу: «Моему брату Марку на память, пусть запомнит меня таким, прежде чем я состарюсь».
Вглядевшись в лица, я понял, что парень в очках — это Марк. Из-под кепки виднелись длинные светлые волосы, намного длиннее, чем у него сейчас. Молодое лицо украшала едва заметная счастливая улыбка, еще не было этого жуткого шрама.
Парень справа от Марка до жути напоминал меня самого. У него были те же темные волосы, зеленые глаза, острые скулы, но он был другим. На фотографии от него буквально искрило энергией и позитивом так, что даже я тогда улыбнулся.
Проблема в том, что Марк никогда не упоминал о брате, хотя наше сходство невозможно не заметить.
Неужели все то, что сделал Марк, было только потому, что я напоминаю его брата? Он забрал меня из бара, спасая этим самым от уличной жизни. Спас от отца, идя за мной, чтобы убедиться, что все хорошо. А потом привел в этот особняк. Втянул меня в этот мир, чтобы защитить, обучал, приглядывал за мной и ни разу не упомянул об этом. Просто заботился.
Как о брате.
Осознав это, я понял, что не хочу его терять. Все эти дни он был рядом, я привязался к нему. Если даже он видит во мне брата — пусть, я не против.
Лишь бы был жив.
Я со страхом ожидал, пока Алекс, человек, который лечил меня от порезов отца, наконец-то скажет хоть слово. Он снял очки и потер глаза, тяжело вздыхая. Его можно понять, нелегко стоять на ногах несколько часов и при этом быть энергичным, но легче от этого не становилось. Я чувствовал, как бьется мое сердце в ожидании. Алекс склонил голову, потер переносицу и произнес заветное:
— Живой.
Я чувствовал, как падает с плеч груз прошедших часов, и как доносятся вздохи облегчения около меня. Невольная улыбка появилась на моем лице. Живой.
— Спасибо, Алекс, — искренне поблагодарил я.
Я безумно хотел увидеть Марка, убедиться, что он жив, что дышит, но меня не пустили. Мне оставалось лишь томно вздохнуть и пойти со всеми набираться сил. Каждый из нас волновался за Марка, мы втроем сидели на полу, прислушивались к каждому шороху, все хотели есть и пить.
Мы собрались в одном из залов, кто-то приготовил всем бутерброды, и теперь все энергично поедали пищу, а кто-то предпочел уйти спать к тем, кто приехал с битвы. Я лишь слегка морщился от запаха ветчины. Кусок в горло не лез, потому я просто сидел и ждал, пока меня пустят к Марку. Часы в зале показывали половину десятого вечера. Я совсем потерял счет времени, сидя в гараже. Как оказалось, не только я, другие тоже удивленно поднимали брови и перепроверяли время в телефонах и на часах. Вскоре все разбрелись по делам, а я остался у палаты Марка.