Я закрыл за собой дверь и оглядел комнату. Она была по-прежнему темной, ровно над отцом висела одинокая лампочка. Он сидел на стуле, откинув голову, руки были связаны за спиной в районе запястья и выше локтя. Толстые веревки так сильно натянуты, что под ними я мог разглядеть красные отметины. Это должно быть больно и ужасно неудобно, однако умно. Сбежать, как в фильмах, не получится. Даже если разрезать нижние веревки, то в районе локтей их нельзя будет сдвинуть даже на миллиметр. Ноги тоже связаны, что давало еще одну проблему в освобождении, это меня несказанно радовало.
Я заметил на себе взгляд отца и понял, что на этот раз он был в сознании. Он смотрел устало, измученно, но с яростью и гневом при виде меня. И если бы не заклеенный рот, то наверняка он бы не упустил возможности плюнуть мне в лицо.
Поначалу я просто стоял, не зная, что делать. Зачем я пришел сюда? Ноги сами привели меня в это место. Задумавшись, я кивнул самому себе и отдернул скотч с лица отца. Он тихо замычал и попытался вытереть липкую от скотча кожу о свой потрепанных жилет, на котором я заметил капли его крови. Она немного краснее, чем та, что я видел у отца Алисы. Тогда я вспомнил мамины слова о крови и понял, что это не легенды и не шутки. Я не задумывался об этом всерьез, но теперь ясно видел, что такая кровь существует, что она правда меняется, а не человек рождается с такой. Тогда можно считать кровь степенью испорченности? Ведь люди с обычной молочной кровью должны быть невинны. А обычная ли это кровь, или все же преобладает красная?
Мои мысли прервал голос отца.
— Ну и че приперся? — тихим басом пробормотал он. — Посмотреть на папочку или побить, как твои дружки? Я бы подумал, что второе, да только силенок у тебя не хватит. Что раньше был соплей, что сейчас, ничего не изменилось. Надо было больше пороть тебя, толк бы может появился.
Меня одолевало жгучее желание дать ему в морду, я сжал руки в кулак и стиснул зубы. Человек напротив лишь злобно усмехнулся, словно не он сидит здесь, привязанный и беззащитный. Я понимал, что это проверка на эмоции, он пытался меня разозлить, вывести из себя.
«Да кто он такой, чтобы проверять меня? Никто!» — думал я. Силой заставляя себя дышать глубже, я сел на корточки, смотря отцу в глаза. Он оскалился и продолжил:
— Что, правда глаза колет? Ты всегда был жалок. Я надеялся воспитать мужика, а получил труса, который вечно прячется и трясется.
— То есть по-твоему, мужик — это тот, кто бьет жену и ребенка, да? Я правильно тебя понял? — с насмешкой спросил я.
— Мужик должен быть главой семьи, принимать все решения. А твоя мать вечно решала все сама. Видите ли, в семье все равны. А сама гуляла с твоим новым папашкой, пока я на работе впахивал. А я еще виноват, это хочешь сказать, да? По глазам вижу, не отвечай. Она заслужила. Эта тва…
Я не выдержал. Раздался свист, и мой кулак попал отцу в переносицу. Из его носа хлынула кровь, стекая по губам и капая на стул. Я сжал зубы так сильно, что казалось, будто сейчас они сотрутся друг об друга. Мой отец взвыл, поднимая голову. Даже когда лицо было в крови, он все равно смотрел на меня с ненавистью, глядя из-под грязных клочков волос.
— Не смей. Так. Говорить. О моей. Матери. Понял?
Я вплотную приблизился к нему, одной рукой держа его челку, а другой хватаясь за клочок футболки под жилетом. Он сделал попытку ударить меня лбом, но я держал крепко. Тюрьма пошла ему явно не на пользу, он потерял инстинкт самосохранения. Я ухмыльнулся его попытке плюнуть мне в лицо, однако несколько капель крови остались на мне, прежде чем я нанес еще один удар. А затем еще, еще и еще, пока тело с грохотом не упало на пол вместе со стулом. Бил его до тех пор, пока он не потерял сознание. Затем поставил его обратно и ушел.
На этот раз не тряслись руки, не бил озноб. Все, что я чувствовал — лишь легкий трепет, мучительное наслаждение. Я не жалел ни о чем. И пусть мои руки в крови, пусть я поступил плохо, но он заслужил. А плохо ли я поступил?
Разве не это называют балансом? Он бил меня, маму, а теперь я бью его. Все честно. И это приносило мне исключительно удовольствие.
Я все же решился идти в тир к Кейт, однако она сама нашла меня в коридоре. Сначала испугалась, чуть не врезавшись, а потом отскочила. Ну естественно, я бы тоже испугался, видя перед собой человека с пламенем в глазах и кровавыми руками. Однако она умная девочка, быстро догадалась, что к чему. Кровь не моя, моя белее, я недалеко от подвала, все логично.
Она понимающе покачала головой, мы обменялись парой фраз и вместе пошли в тир. В тишине, за которую я ей благодарен, ведь не было никакого желания пересказывать события. По приходу она отправила меня к раковине. Я нахмурился от металлического запаха, который мгновенно заполнил помещение. Никак не мог к нему привыкнуть. Не знаю, можно ли это сделать вообще.