— Тс-с, спокойно, Эдриан, не надо злиться. Алекс был против, но я пообещал не изнурять себя. Мне надоело сидеть на месте, я устал слишком много спать. Давай просто потренируемся.
— Обещаешь, что не будешь изнурять себя? — я поднял бровь, скрещивая руки на груди.
Он закатил глаза, цокнул и ответил:
— Торжественно клянусь, что останусь живым после этой тренировки.
Я прищурил глаза, за что получил еще одно недовольное цоканье, но промолчал. В конце концов, он взрослый и не мне решать за него. Мы вместе пошли в зал. Все, кто нам попался по дороге, были рады видеть Марка, улыбались и спрашивали о самочувствии. Благо, никто не пытался нас остановить и попытаться завязать беседу. Не знаю, связано ли это с тем, что Дэн попросил всех не беспокоить Марка, или же они просто догадывались, что Марк не в настроении для долгих разговоров с каждым. Мы также встретили и Джека — того, что был с Марком, и которого я впервые увидел в кабинете Дэна. Он тоже не стал нас задерживать, лишь пожелал здоровья Марку и мимолетно похлопал меня по плечу. В тот день, пока шла операция, он видел меня. Все это время я просто сидел на полу, обняв колени, и смотрел на дверь. Он понимал мое волнение и искренне сопереживал мне, ни говоря при этом ни слова, взглядом. Он просто время от времени кивал мне, словно давая надежду на лучшее, когда я в мыслях начинал ее терять. А сейчас он скорее поздравил меня этим незаметным касанием. Словно говоря: «Вот видишь все хорошо, я же говорил тебе»
Я переоделся, и мы начали разминку. Сначала пробежали несколько кругов по залу. В какой-то момент я чуть не врезался в стену из-за слежки за Марком. Он бежал, как и раньше, уверенно, даже не задыхаясь, в отличие от меня. Я не сводил глаз с его лица, пытаясь уловить хоть один признак, что ему больно. Но скулы не дергались, зубы не стиснуты, губы не сжаты. Зато я чудом не расшиб голову о стену.
После пробежки мы перешли к самой разминке. Все как в школе — разминаем шею, плечи, туловище и дальше по списку. Несколько раз я заметил, как дергается его щека при упражнениях на руки, однако он молчал. «Ну ладно, играй дальше в героя, я не волен решать за тебя, но волен следить, чтобы ты не погиб » — подумал я.
Я хотел закончить разминку в надежде, что он последует за мной. Но он, к моему огорчению, заметил это и сам продолжил тренировку. А в эту самую тренировку по обыкновению входят приседания, отжимания, подтягивания и прыжки. И я понял, что для него это будет ад. В голове уже проносились варианты, как остановить его, начиная от простого разговора, заканчивая желанием пойти и наябедничать врачу или Дэну. Или вовсе пригрозить, поставив перед фактом: драка или здоровье. При мысли об этом я ухмыльнулся, но даже рассматривать это вариант не стал.
Слова не подействовали, как и угроза рассказать все Алексу. Мне осталось только недовольно вздохнуть и начать отжиматься. Это оказалось в разы сложнее, если все время поднимать голову, чтобы увидеть, как сжимаются зубы у твоего друга, а на пол капает пот. На подтягиваниях он уже открыто скулил, продолжая висеть на одной руке.
Я не выдержал и потянул его вниз за пояс. Он спрыгнул, хватаясь за больное плечо, и вопросительно посмотрел на меня.
— С ума сошел? Ты скулишь уже от боли, тебе нельзя напрягать плечо. Марк, да пойми же ты, что со здоровьем нельзя шутить, — на одном дыхании проговорил я тоном старой бабушки. Он лишь вздохнул и сел на скамью.
Черт возьми, ну почему он такой упрямый?
Я сел рядом и прислонился головой к стене, вытирая с лица пот в то время, как Марк сгорбился, зарывшись в волосы. За прилипшей майкой был отчетливо виден каждый мускул и то, как напряжена была его спина.
— Я не чувствую боль, — тихо сказал он. — Я давно перестал обращать на нее внимание, привык. Эта боль — ничто, чувствовал и сильнее. Просто я не могу напрягать плечо. Не могу себя подтянуть, и это чертовски раздражает. Я чувствую себя каким-то инвалидом, словно потерял руку, а не был ранен, понимаешь? Это уже не первое ранение и не последнее. Были случаи и серьезней, когда меня буквально с того света вытаскивали, но даже тогда я справлялся. А сейчас все окружили, как маленького, будто это первый раз. Бесит, — прошипел он.
— Эй, ты не маленький, — наклонился к нему. — Я просто переживаю, слышишь? Тебе ведь было больно, я видел…
— Да что ты видел?! — крикнул он, вскакивая с места. — Ты понятия не имеешь о том, что такое боль. Это не одна чертова пуля, нет, настоящая боль куда страшнее. Что с того, если я не закончу тренировку?! Я умру? Да даже если так, я не боюсь умереть, ясно?!
Я пораженно застыл, смотря Марку в затылок. Я был удивлен, но не его эмоциям, не его словам или движениям. Мне открылся совершенно другой Марк. Не тот самоуверенный парень, который вечно помогает мне, вытаскивает из проблем, при этом не вспоминая о себе, а покалеченный жизнью ребенок. Как будто он уже смирился с тем, что боль будет всегда. Он прав, я ничего не знал о нем. Тогда я даже не знал о его главной боли, о той ране, что каждый день ноет, не давая забыть о прошлом.