Широкими шагами он ходил вокруг меня, пока, успокоившись, не сел обратно в ту же позу, что и раньше. Я подвинулся ближе, наклонился к нему и погладил по голове. Очень медленно, аккуратно, словно боясь спугнуть. Меньше всего мне хотелось усугублять ситуацию, причиняя ему боль, и портить отношения.
Это невинное и в то же время рискованное движение — максимум, на что я мог решиться тогда. Я не знал, что делать, что говорить, но даже этого хватило, чтобы Марк вздрогнул. Мы не часто касались друг друга осознанно, поэтому удивлены были мы оба.
— Это тяжело, Марк, даже не могу представить как, — прошептал я, громко сглатывая.
Мой голос звучал тихо и неуверенно, будто я охрип. Я старательно избегал слов «Я понимаю», которые так и вертелись на языке. Ведь это не так. Этим я бы только все испортил. Сейчас подо мной был тонкий лед. Неверный шаг, — и легкие обожжет холодом. Трудно помнить о том, что люди не те, кем мы их видим внешне. Может Марк и был сдержан все время, но он тоже человек, а у каждого человека есть больная точка, найдя которую, можно изменить все.
Тело под моей рукой напряглось, словно его хозяин не слышал меня. Я бесшумно поднялся и сел на корточки перед Марком, смотря на него снизу вверх. Его глаза стеклянные, а взгляд был направлен куда-то в пол. На лице играли желваки, сжаты в полоску губы, прокусанные до крови. Я не обратил внимания на ранку красного цвета, такая кровь меня уже не удивляла. Это лицо уже мало напоминало то, которое было на фотографии. Скулы стали острее, появились еле заметные морщины на лбу, а взгляд стал задумчивее. Из глаз пропали искры, исчезла улыбка. И появился шрам на щеке. Даже на обычно бледном лице он резко выделялся, что не выглядело ни капли ужасно, наоборот — этот шрам даже шел Марку.
Я склонил голову, заглядывая ему прямо в глаза. Помахал рукой, и он растерянно моргнул. Я невольно приподнял уголки губ в улыбке и так же тихо, как прежде, произнес:
— Попробуй еще раз. У тебя получится, я уверен.
Этого хватило, чтобы Марк поднялся со скамейки и неуверенно посмотрел на стенку, а потом на меня. Он будто в мгновение утратил веру, что у него получится. А ведь еще с утра да и вчера он казался веселым, будто даже не переживал о ранении.
— Я не буду тебя останавливать, — вскинул руки я. — Делай, как знаешь, я тебе доверяю.
Он пошевелил плечом и в миг оказался на турникете. Со стороны казалось, что он висит без проблем, как и всегда, однако при подтягивании сразу было заметно, сколько сил он прикладывает. Правая рука согнута в локте, а левая все еще прямая. Я наблюдал снизу за попытками подтянуться, мысленно готовился к тому, что Марк сдастся, но он убрал левую руку, повиснув только на одной правой. Тогда без труда ему удалось несколько раз подтянуться. Мысленно я порадовался за друга и его успех. Не сдался. Интересно, а смогу ли я так? Стремиться к цели до последнего, не замечая преград?
— Ты сделал это, — улыбнулся я. — Даже на одной руке смог, это сложнее. Рад за тебя. Ну теперь-то идем? Спорт спортом, но надо и меру знать. Ты ел сегодня?
Он кивнул, вытирая пот со лба. Я облегченно вздохнул, видя, как задумчивый и грустный Марк возвращается в реальность. Я не хотел спрашивать его о том, что с ним было, что он испытывал, не стал выяснять, что значили его слова. Это его тайна и, возможно, когда-то он сам захочет ее рассказать. Вот тогда я смогу до конца понять его, а пока я лишь буду пытаться поддерживать.
— Тогда переодеваемся и в тир. Я же правильно понимаю, что ты не собираешься сидеть в палате?
— Не собираюсь.
— Тогда идем?
Он вновь кивнул. В тире Марк уже не казался раненным. Под его белой рубашкой не было видно бинтов и с виду он ничуть не отличался от обычного себя. Я хвастался ему успехами в стрельбе, а Кейт лишь хмыкала за спиной.
— Видишь, Марк, не только ты у нас мастер в обучении, — ехидно сказала она, когда я попал из пистолета в десятку.
— Это точно, — тем же тоном ответил он и потрепал меня по голове. — Он у нас примерный ученик. Не думал, что Эдриан настолько преуспеет в обучении стрельбы. Молодец, быстро схватываешь, — похлопав меня по плечу, он встал рядом.
Я залился смехом, а Кейт обиженно надула губы, все же пытаясь скрыть улыбку. Спустя еще пару шуток стало намного теплее и уютнее в помещении. Мне открылся один из тех редких моментов, когда Марк целиком и полностью был расслаблен в присутствии посторонних. Из всего особняка было лишь несколько человек, кто мог похвастаться этим. Чем же заслужила такого отношения моя персона, я не знал. Точнее нет, знал.