— Почему вороненок? — В тон ему спросил я, невольно откидывая голову немного назад к ладони Марка.
— Не знаю. Но ведь красиво звучит, да? Да и ты в черном, совсем как ворон.
Звучало неубедительно, но я не решился копать дальше. Теплые пальцы продолжали гладить по голове, и я вспомнил папу. Не отца, не биологического, а папу. Он точно так же гладил меня, когда хвалил или успокаивал. Он никогда не оставлял одного в трудные минуты. Пусть он не был столь эмоционален, как мама, в плане заботы, но эти невинные движения надолго поселились в моей памяти.
Сколько же удовольствия и боли могло принести простое движение ладонью.
— Да, красиво, — машинально ответил я и открыл глаза.
За окном было уже темно.
Я обещал Рэйчел приехать. Наверняка она заждалась меня, а я просто забыл о ней, даже не предупредив.
Решив, что для визитов время слишком позднее, я достал телефон, пока Марк убирал крошки со стола, и, немного подумав, написал подруге:
«Прости, сегодня задержался, важные дела. Могу я завтра приехать?»
Несколько минут ничего не происходило, но потом Рэйчел ответила:
«Конечно, без проблем. Хочешь — приезжай сегодня, еще не поздно. Можешь и переночевать, места хватит»
Я еще раз посмотрел в окно, а потом на часы. Нет, тогда я не хотел никуда ехать. Хотелось просто полежать, может быть выспаться. Мне слишком часто снились кошмары, не дающие нормального сна. Из-за них я порой вскакивал среди ночи, а потом долго не мог заснуть. Как хорошо, что я не кричал в большинстве случаев, не хотелось бы будить Марка, он и так спит меньше, чем я, а слух у него отличный.
«Нет, извини, сегодня не могу. Завтра точно приеду»
День 8
Подул ветер, я закрыл окно и застегнул толстовку. Было прохладно, сказывалась наступившая осень. Первое сентября, день знаний, неудивительно, что такая погода. Никогда не любил этот день, разве что в конце лета, когда надоедали каникулы. Ученики в эту минуту готовились к школе, натягивали банты, покупали цветы, а я стоял у окна и дрожал от холода, вцепившись в горячее какао. Что обжигало пальцы, я даже не замечал.
Марк сидел рядом, потягивая свой кофе, и напевал какую-то мелодию. На сковороде дожаривалась яичница. Как всегда готовил с утра Марк, хоть и проснулся я сегодня сразу за ним. Все же у него получалось лучше. То ли какие-то специи создавали такой вкус, то ли их сочетание, может, кусочки сосисок и помидоры, но получалось очень вкусно.
Я с удовольствием вдохнул запахи приправ, которые он добавлял, и отпил какао, не рассчитав глоток, потому горячий напиток обжог язык, оставляя неприятное чувство. Впрочем, это не столь важно, куда больше меня беспокоила спина, которая болела с самого утра. Неправильно спал, сказалась осанка, возраст — тут я хмыкнул — или же все сразу, кто знает? Эх, а мне всего двадцать три, неужели пора на пенсию? Я улыбнулся этой мысли.
До меня донесся запах готовой яичницы, и я вмиг забыл обо всем, что занимало мои мысли ранее. Больше всего мне хотелось есть. Пусть с утра голода никогда не было, но, как говорится: «Аппетит приходит с едой». Чувствуя этот запах, слыша, как шипела сковорода, когда Марк перекладывал завтрак в тарелку, я не мог с этим не согласиться. Тут же, набрасываясь на пищу, я по привычке чуть не согнулся пополам, снова взвыв от боли. Этого еще не хватало, мало мне было напряжения во всем теле после тренировок, теперь и это.
Я отставил тарелку, когда Марк только приступил к завтраку. Отхлебнул все еще горячий какао, думая о Софии. Вечером было тихо. Если бы с ней что-то случилось, я бы услышал, да? Хотя вряд ли, думал я, и от этого сжалось сердце. Как они сейчас? Что делают, чем питаются, как одеваются, все ли в порядке?
В тот день я был ужасно невыспавшимся. Полночи лежал на кровати, смотрел в потолок, а спать не хотелось. Я прислушивался к звукам, к ветру, к тишине и просто лежал. Потом, не знаю как, но часа в два ночи заснул. Тогда была одна из тех нередких ночей, когда я запомнил свой сон. Точнее, кошмар. С момента гибели родителей кошмары мучили меня каждый день. Я не помнил их содержание, не просыпался ночью, — мне так казалось — но по утрам я просыпался с чувством ужаса. Как от сонного паралича. Представь, будто ты в темноте, за тобой кто-то идет, пусть даже не монстр, а человек, и ты ничего не можешь сделать. От этого тебе страшно, жутко, ты хочешь кричать, но не можешь. Так и работает паралич. Однако в тот день я запомнил кошмар, запомнил, как проснулся потом, утром, от быстрого сердцебиения.
Мне снился длинный коридор. В нем не было ничего, лишь тьма впереди и тупик сзади. В абсолютной темноте я двигался вперед, все время боясь монстров, как в детстве. Порой до меня доносились голоса, их эхо, но я не мог понять ни слова. Меня сковывал ужас. Так продолжалось вечность, как мне казалось, коридор становился все длиннее и длиннее, пока в один момент в самом конце не зажглась одинокая тусклая лампочка, висящая на одном тонком проводе. Я пошел к свету, как вдруг передо мной появился стул. Тот, на котором сидел мой отец. Только этот был пуст и с красными пятнами на конце сидения и на полу. Кровь.