По дороге я пытался придумать причину, чтобы остаться одному. Я понимал, что нам обоим будет легче, если мы пока разойдемся, но что сказать Марку?
— Мне надо к Алексу…
— …Я пойду к Кейт, — одновременно сказали мы, останавливаясь на развилке.
Мы замолчали, смотря друг на друга, после чего Марк тихо протянул:
— Ну вот и решили. Как закончишь — ты знаешь, где меня искать.
Я проводил его взглядом, пока он не скрылся за поворотом, и глубоко вздохнул, оставшись один. По правде говоря, я был далеко не один в зале, где стоял, со мной было еще больше десятка человек. Они стояли небольшими группами, что-то с энтузиазмом обсуждая, отчего во всем зале стоял гул.
Мне по-прежнему нравились многие оружия, но не было того, которое я почувствовал бы своим. Были те, под которые должен был подстраиваться я, но не наоборот.
— Пора заканчивать с поисками, — хмуро пробормотал я, вешая на стену очередной автомат. Откуда здесь столько оружия, оставалось только гадать. Хотя РПГ я еще не видел, должно быть, оно лежало где-то в другом месте. В том, что его нет, я верил уже с трудом.
— Да ладно тебе, просто стреляй и все, — хмыкнула Кейт. — Не думаешь же ты, что у каждого есть свое «особенное» оружие? Здесь не работает принцип: «Не человек выбирает оружие, а оружие выбирает человека».
— Ну да, сглупил, — согласился я. — Тогда возьму пистолет и тот автомат, — я кивнул на АК-12.
Выстрелив, я почти попал в десятку. Без наушников, позы и прочего. Точнее, просто уже не заморачиваясь с этим. В реальном бою не будет ни того, ни другого, стоило уже сейчас привыкать.
Не так давно я твердо решил, что останусь здесь, в безопасности, среди добрых, по отношению ко мне, людей, где я смогу принести настоящую пользу, нежели сутками сидя за компьютером. И я даже почти смирился с убийствами, со смертями. Это же логично, да? Люди рождаются, умирают, ссорятся. Некоторые животные ведь тоже убивают друг друга.
Тем более, я уже не раз видел свои руки в крови, не раз бил человека. Тогда я уже почти привык к этому чувству, и мне не была страшна эта мысль. Тогда почему я думал, что не смогу убить?
Но я не мог решиться. Мой отец до сих пор был связан. Марк не торопил с ответом. Он ждал меня, ведь это мое решение. Вот так просто, словно речь о том, кто завтра готовит ужин.
— Неплохо, вороненок, будем продолжать тренировки или ты уже профессионал? — оглядев мишени, с улыбкой произнесла Кейт.
— Будем продолжать. Я плохо подготовлен, тренируюсь меньше месяца. Разве можно так быстро научиться всему, что умеют другие?
— Нельзя, но ты учишься больше. Сколько ты тренируешься в день? — она посмотрела на часы. — Часа по четыре? Это много для любого. Обычно новички тренируются не больше часа и то не каждый день. Считай, ты уже наравне с… к примеру, с Дэвидом. Не знаю, знаком ли ты с ним, но он вечно с красным платком на шее и в джинсовой жилетке. Он здесь давно уже, сейчас учится, только намного медленнее, чем ты.
— А по сколько Марк учился?
— Тебе до него далеко еще. Хотя признаться э-эм… он не учился вообще. По крайней мере здесь, в тире. Знаешь, сначала он был совсем другим. Тогда он был моложе, словом, сорвиголова. Первую неделю изучал особняк, знакомился с напарниками, группами, выяснял все, что да как, а на вторую сразу же ринулся в бой.
— Ты уже тогда была здесь?
— Да, уже тогда. Здесь все еще молодые, но многие пришли очень рано: кто-то после школы, кто-то еще до совершеннолетия. У всех своя причина, чтобы сделать это, но, как правило, никто об этом ни говорит кому попало. Только близким напарникам, друзьям. В основном всем здесь от двадцати до тридцати восьми, есть и старше. Алекс, к примеру.
— Многие не доживают?
— Кто-то не доживает, кто-то просто уходит. Здесь не держат силой.
Я кивнул и застыл, глядя в мишень.
— Так и что было с Марком?
— На вторую неделю он поехал со всеми в бой. Неподалеку, в поле, была перестрелка. Дэн пытался его отговорить, но тот просто молча сел в машину. В тот день его привезли с переломом ноги и руками в крови. Не знаю, где он умудрился сломать ногу в поле, но кровь была не его. Ты же знаешь про цвет крови, да? — я кивнул. — У него была белая с тонкими редкими полосками розового. Тогда он был совсем другой: буйный, злой. Бесился от каждого слова. Каждый замечал, как он силой сдерживается, только бы не ударить кого-то, поэтому все его остерегались. Уже тогда он стал привлекать много внимания. Вот в бою он и научился стрелять. Сначала часто были и порезы, и ушибы, и переломы, даже один раз в ногу попали, но потом вроде все уладилось. Ранения были, но реже. А потом и спокойнее становиться начал, словно повзрослел.