Я отогнал эти мысли, стараясь больше не думать об этом. Нет, я не собирался бежать от проблем. Это ведь было моим испытанием. Он испортил мое детство, я обязан отомстить. Это же так символично — сын убивает отца. Если откажусь, то стану слабаком в собственных глазах, думал я.
В конце концов я убил его. Не сразу, но убил.
В тот день я твердо решил начать с тренировок. Но, видимо, здоровый сон не пошел мне на пользу, ведь что может быть глупее, чем тренироваться на крысах?
Тренироваться. Убивать. На крысах.
Не знаю, о чем или чем я думал, но мне казалось это логичным. Все утро я задавался вопросом, как ее достать, пока не осмелился напрямую попросить Марка заехать в зоомагазин по дороге. Он кивнул без лишних вопросов, за что я был ему сильно благодарен.
В конце концов я купил первую попавшуюся крысу с красными глазами и белой шерстью.
Я придавил его ладонью к полу, чтобы он не убежал. Огромных трудов мне стоило не убрать руку, когда маленькое тельце в страхе запищало, чувствуя опасность. Я чувствовал его шерсть, его усики, что щекотали мои пальцы, его небольшой хвостик, бьющийся об пол. Мне просто было важно знать, что я могу провести лезвием по телу, коже, что у меня хватит на это сил.
Но их не хватило.
Сначала у меня затряслись руки, а из глаз хлынули слезы. Все, чего я тогда добился — это истерика. Сидя на коленях, я рыдал, бил кулаками по полу, скулил и громко всхлипывал. Я не мог, не мог тронуть животное! Он маленький, беззащитный, невинный. Я не мог!
Меня била дрожь, в глазах была темнота. Я не слышал, как открылась дверь в подвал, не чувствовал, как из моих рук аккуратно забирают нож со змеей на рукояти. Из-за собственных всхлипов я не слышал писка в самом темном углу. Я не помню, что случилось дальше. Темнота, шум в ушах. И все.
Убивать отца было намного проще.
Он не пищал, не дергался, а лишь дрожащая рука провела лезвием по его горлу, он и вовсе обмяк. Вот этот момент я помню хорошо. Его жилетка вмиг покраснела, комнату заполнил солоноватый запах, а вечно мигающая лампочка словно застыла, освещая мое лицо. Я почувствовал жар во всем теле, резкий, словно удар током, как будто на меня вылили ведро с кипятком. Я пошатнулся от этого ощущения, такого неожиданного, чужого, но приятного.
Изначально я шел к нему с желанием понять, чего же я хочу, надеялся, что взглянув на него, найду ответы на свои невысказанные вопросы. Что же делать? Какой выбор правильный, как не ошибиться, не испортить себя и свою жизнь? Мыслей не было, как не было и эмоций. Я просто шел, шаг за шагом, все больше приближаясь к заветной камере. Нашел ли я ответы в этом месте? Да, я многое осознал, смотря на отца и вспоминая детство, я размышлял в тот миг о глобальном, о чем задумываются писатели в своих книгах. Что же такое хорошо, а что такое плохо на самом деле? Плохо ли убить человека, отомстив этим самым за все его деяния? Хорошо ли это? Где найти ту самую книгу того самого автора, который ответит на эти вопросы? Можно ли верить определению в интернете?
Все мысли вновь испарились, стоило мне услышать его голос. Отец не сломался за эти дни, в нем не угасли искорки гнева, ничего не изменилось с нашей последней встречи, но изменился я. Все его слова вновь разожгли во мне те эмоции, что я испытывал всегда при виде него. Это была ненависть, гнев, а еще чувство несправедливости. Почему он живет? Почему из-за него страдали другие?
Я сделал свой выбор, просто посмотрев на него. Как я мог только думать о том, чтобы отпустить его?
Так и прошло мое первое убийство. Вот так просто я взял и отнял жизнь человека. Это событие никак не повлияло на мое состояние, не принесло кошмаров, страха или душевных терзаний. Все это было у меня раньше: и кошмары, и вечный страх смерти, и бесконечные мысли о родителях.
Не хочу об этом больше говорить...
День 11
Думаю, нет смысла говорить, как я привязался к Марку. Он был для меня настоящим братом, другом, родным человеком просто потому что был рядом каждый день. Он не ограничивал мои действия, разрешал все, но следил за моей безопасностью. Это была не забота родителей с вечным вопросом, не голодает ли их чадо. Марк умел без слов понимать меня, а я его. Он был очень заботлив, и я в ответ заботился о нем. Я заменил ему его погибшего брата, а он мне моего даже не родившегося, но такого желанного.
Я понимал, почему мне было не так больно терять родителей. Да просто потому что я все равно чувствовал поддержку. Да, потом я часто их вспоминал, скучая по ним, но я не чувствовал больше боли от их потери. Любой, кто потерял близкого, наверняка сказал бы, что я не прав, но это было так. С самого начала, с первого дня знакомства что-то в Марке притягивало меня. Сказалось ли то, что у меня было мало друзей в жизни, я не знаю.
Просто мне хотелось чувствовать себя нужным. Именно так я хотел бы описать свои слова. Желание быть нужным. Как в книге про девочку-альбиноса, которая была и красива, и ужасна одновременно. Никто не принимал ее внешность, потому она была несчастна и жила в поисках себя, надеясь стать счастливой. Я был как эта девочка. Подсознательно я искал людей, которым буду нужен и сразу же привязывался к ним, если чувствовал это.
Однажды я возвращался со школы, и меня остановила бабушка. Было начало весны, холодно, но моя куртка была расстегнута, а под ней находилась лишь одна рубашка. Эта бабушка спросила, не замерз ли я, а потом попросила меня застегнуться. В ее голосе не было упрека или чего-то подобного, нет, она сказала это с искренней заботой и переживанием. Неудивительно, что я помню ее и по сей день. Надеюсь, хоть она еще жива.
Мне кажется, я отвлекся. Я ведь рассказывал о Марке, да? Я был привязан к нему, даже зависим в каком-то роде.