Но тот момент в парке был последним. Я больше не спрашивал его о брате, как он не спрашивал меня о родителях. Мы доверяли друг другу, но в один момент просто решили не ворошить прошлое. Зачем ковырять ножом старые шрамы, если можно просто забыть о них? Потому я не стремился узнать его прошлое, а стремился узнать его настоящее.
Со временем Марк переставал бояться за меня, если я был один. Я был птенцом, который рос, учился и был готов вот-вот вылететь из гнезда, чтобы самостоятельно себя защищать. Пришлось пройти много испытаний в спортзале и тире, чтобы стать тем, кто я есть сейчас, однако это того стоило. Марк хвалил меня за мои успехи. Теперь я мог на равных стоять по мастерству с Марком. На это ушел не один месяц, а больше года.
Как странно прошел целый год. Признаться, я плохо помню все, что происходило в этот период, поэтому пропущу его и вернусь, если что-то вспомню. Все противники будто разом испарились. Словно по щелчку пальцев в один миг затихли Серые, незадолго до этого чуть ли не в открытую расстреливая прохожих. Скорее всего, их глава решил, что это слишком опасно, а может их просто уничтожили полицейские. Про легенду, как мы называли следователя с красивым именем Теодор Сейс, ничего слышно не было, потому нельзя было говорить что-то о его действиях. Для всех в нашей группе он был настоящим секретом, а те, кто все же видел его и сумел сбежать лишь подтверждали слухи о его мастерстве. Я решил не пугаться его раньше времени, хотя в груди все равно засело чувство тревоги. Страшен он или нет, я знал, что мы встретимся. И кто знает, на чьей стороне будет удача.
Через год, в середине августа, Серые объявились снова. Возобновились грабежи, убийства, а народ снова начинал паниковать. Отныне я был в числе тех, кто патрулирует районы. Чаще всего мы с Марком были на крышах зданий, о чем не знал никто, даже из наших. Если с нами были еще люди, то мы общались по телефону, и только если мы были одни, нам приходилось спускаться, чтобы успеть в случае чего прийти на помощь. Изучив этот город, я понял, что среди домов есть очень много безлюдных переулков, в которых и происходили мелкие убийства. Правительство всеми силами старалось скрыть этот факт, чтобы не сеять панику, но получалось с трудом. Жертв находили постоянно — в подъездах, подвалах, небольших улицах, везде, где почти не было людей. Мы не могли контролировать это полностью, как и не могли понять мотивов. Нам оставалось лишь готовиться к неизбежному — войне, в которой мы уже не сомневались.
— Очень красивые цветы, Эдриан. Она любила их, да?
Я кивнул, опуская букет темно-бордовых тюльпанов на холодный мрамор. Дул сильный ветер, вынуждая меня сильнее запахнуться в куртку. Последние дни лили дожди, и только сейчас вместо него бушевал ветер, грозно завывая в бескрайнем поле. Такая погода совсем не свойственна августу, но разве его это волновало?
— Что ты чувствуешь сейчас?
— Пустоту. И холод. Словно их и не было. Именно так дети взрослеют? Когда теряют близких?
— Да.
Вздохнув, я перевел взгляд с цветов на бесцветные портреты родителей, изображенных на памятнике. Прошел ровно год с момента, когда моя жизнь изменилась в одночасье, когда началась моя история. Черт возьми, я не устану думать об этом. Целый год… В детстве я хотел быстрее вырасти, но даже не задумывался о том, что для этого придется пройти. Что же значит слово «повзрослеть»? Просто стать выше и старше? Нет. Повзрослеть — это значит стать серьезнее, ответственнее, умнее. Не просто стать старше, не просто беззаботно жить. Потеряв родителей, я начал задумываться об этом. Повзрослел ли я за это время или впустую размышлял о своей тяжелой судьбе, стоя перед их могилами?