Нерешительно потоптавшись на месте, я оглянулся и понял, что Марка уже нет. И что делать? Вступить в схватку одному или дождаться напарника? Решив забить на свои страхи, я уверенно принялся руками убирать мусор с пола, чтобы через минуту с испугом отшатнуться от зловещего угла, чудом не свалившись вниз. Тяжела жизнь арахнофобов…
К приходу Марка место все же было чистым и даже готовым для жилья. Спальных мешков у нас конечно же не было, что логично, но наши куртки вполне могли сойти за подушки, маты мы притащили снизу, благо их там было достаточно. Прежде, чем мы тут обустроились, приходилось жить именно так — лежа на мате среди зимы и при этом даже высыпаться. К счастью кошмары к тому времени уже исчезли, как и усталость. Я вновь спал, как младенец, не вспоминая о своих снах. Жаль, что это спокойствие было коротким.
— Воу, я вижу, ты успел здесь обустроиться, — присвистнул Марк, бесшумно подкравшись со спины. Сколько бы времени ни прошло, я не привыкну к его неожиданному голосу. — Что это у тебя?
Он показал в район предплечья, где я заметил какие-то то ли грязь, то ли волосы. Но когда эти волосы начали шевелиться, я вскрикнул и затряс рукой, на что Марк лишь засмеялся.
— Ты просто не представляешь, как сложно это было, — надулся я. — Их там было около трех, я серьезно, когда здесь в последний раз убирались?! Эй, это не смешно.
Постепенно его смех сошел на нет, и я наконец-то смог продолжить:
— Ну что, узнал что-нибудь? — мой голос понизился до шепота.
Лицо его вмиг стало серьезным, исчезли любые намеки на смех. Марк оглядел наши вещи, потом вещи других и выдавил:
— Собери все важное в рюкзак, нам нужно идти.
Мы не знали, во что ввязались. Как оказалось, добровольцев здесь было мало и все те, кто жил с нами в зале, удерживались насильно. Поразительно, как менял человека страх смерти, если из личности все превращались в рабов или безжалостных машин-убийц. Марк вел меня по незнакомому коридору, зная, что мне очень не понравится то, куда мы придем.
Мы сами себя загнали в ловушку…
Тренировка — вот куда привел меня Марк. Мы пришли в точно такой же зал, но с другой стороны здания. Здесь люди не спали, а тренировались и в тот момент все новоприбывшие были там. Можно ли сказать, что у нас было преимущество перед ними из-за наших боевых способностей? Иногда, но не в этот раз. Задачей всего обучения были не навыки, полученные в процессе, а состояние человека. Здесь обучали жестокости, бесстрашию, выносливости. Человека ломали изнутри, заставляя его мир перевернуться с ног на голову. Сказать, какой была наша первая тренировка?
Той, что сам я пройти не смог.
Всех новичков выпустили в середину зала и открыли дверь кабинета, впустив в зал огромное количество кроликов. Кто-то, как и я, стоял, недоуменно смотря на животных, когда как другие бросились к кабинету. Марк положил руку мне на плечо, поворачивая в свою сторону.
— Закрой глаза, малыш, — сказал он, и я с ужасом посмотрел ему в глаза, начиная все понимать.
Это была первая тренировка, и была она на жестокость. Многие разом кинулись на кроликов, пытаясь их поймать. Рядом со мной стоял Марк, сжимая мое плечо, а слева парень с полностью татуированными руками и пирсингом носу. Он стоял, закрыв рот руками, сдерживая крик, было видно, как они трясутся.
Я услышал сзади крик и, обернувшись, увидел девушку. Она рыдала и громко всхлипывала, пряча лицо в груди рыжеволосого парня, который гладил ее по голове, что-то шептал, скрывая от ужасной картины. Как бы настойчиво ни держал меня Марк, мое тело все же повернулось в сторону толпы, и я увидел нечто — люди, как маленькие дети, бегали за кроликами. Это могло бы развеселить, если бы у них не было ножей в руках. Впрочем, кто-то придумывал стратегии получше — одни просто наступали на животных, другие делали подкаты, кидали ножи, но исход был одним — кролики мертвы. И черт возьми, до сих пор мне больно это вспоминать.
А вот кто не повиновался — они должны были получить наказание.
Без всякого предупреждения меня ударили чем-то по спине, отчего обожгло так, словно по ней прошлись паяльником. Ударили и парня слева. Он вскрикнул, подаваясь вперед, а я продолжил стоять.
А дальше настала темнота. Последнее, что я помню — как от боли зашумело в ушах. Я стоял уже на коленях, опираясь руками о пол, и еле сдерживал крик. Из глаз текли слезы, все вокруг темнело. Больше я не слышал ни чужих криков, ни крови на полу, ни даже своего крика. Под конец я и вовсе упал на пол, неудачно приземлившись лбом.