— Л-лучше не рисковать, — коротко ответил парень.
Я с удивлением посмотрел на Марка.
— Вы знакомы?
— Мы познакомились, пока я исследовал территорию.
— Ага, я д-даже удивился, — подхватил Рей. — Думал, здесь реже п-появляются новенькие, а тут с-столько.
— Есть кто-то еще? — спросил я, оглядывая зал. Не сказал бы, что в глазах этих людей есть страх, скорее, чувство безнадежности, будто каждый утратил веру в хорошее. Что же нас ждет дальше?
Рей поднялся с мата и позвал за собой. Марк кивнул в ответ на мой немой вопрос, и я нехотя поднялся, напоследок со всей аккуратностью и заботой проведя кончиками пальцев по его щеке, чему больше всего удивился я сам. Это так не похоже на меня. Я не слишком часто касаюсь кого, тем более не трогаю лицо, но тогда… мне просто хотелось сделать это и все.
Парень подвел меня к окну, облокотившись о стену и схватившись ладонью за локоть.
— Та п-пара у входа, видишь? — кивнул Рей на того самого парня с девушкой, на коленях у которой был кролик. — Они п-приехали ночью и, к-кажется, не догадывались о… здешних правилах. Х-хотя были нап-пуганы.
— Бедная, она постоянно плачет, — задумчиво протянул я, наблюдая за девушкой, сквозь слезы гладящую пушистый комок в ее руке. За то время, что я наблюдал за ней, она то изредка всхлипывала, то в открытую рыдала, то просто отстраненно смотрела вдаль.
— Она беремен-на, б-боится за ребенка, — парень потер лоб. На его руке среди множества татуировок я заметил какую-то фразу. Она была на латыни и, если не ошибаюсь, надпись была такая: «Solus non sum». Сейчас я знаю, что переводится это как «Я не одинок», но тогда мне это было неизвестно. Вот уж не знаю, сделана она была по-приколу или это был некий крик души. С виду Рей казался слишком общительным, чтобы быть одиноким.
Лишь через несколько секунд до меня дошел смысл его слов, и я шокировано уставился на парня.
— С чего ты взял?
— Она сама с-сказала.
— Офиге-еть, — выдохнул я. — Ты со всеми успел что ли познакомиться?
— Н-нет, они первые п-подошли.
Я задумался. Мне было искренне жаль и девушку, и парня, который, видимо, был отцом. Их ребенок мог родиться, а мог и погибнуть в таких условиях, и я даже не знаю, что хуже — жить в ужасе, постоянной опасности и неизвестности, или умереть еще в утробе матери?
— Меня все больше и больше удивляет это место. И что дальше? Рей, ты знаешь?
— С-скоро начнется н-новая тренировка. И нам п-придется идти.
— Еще одна тренировка?! — мое сердце быстро забилось, а голос задрожал. — А Марк? Я не позволю ему вставать, пока он не поправится.
— Он м-может не идти. Никому не н-нужны лишние с-смерти, но долго п-пропускать т-тренировки он не может, а раны все р-равно не успеют зажить.
— И что делать?
— П-придется как можно б-быстрее купить хоть какие-то лекарства.
— Разве отсюда можно выходить?
— Можно, ес-сли по р-рангу ты в-выше н-новичка.
— Здесь есть ранги? Ты знаешь что-то об этом?
— Д-да. Их много и п-перейти из н-новичка выше не оч-чень трудно. Ес-сли ранг уч-ченик или выше, т-то ты можешь в-выходить.
— И что для этого нужно?
— Вс-сего лишь с энт-тузиазмом в-выполнять все тренировки, показывать, насколько ты стал жестоким.
Может, с виду я не изменился в лице, но внутри все похолодело. Как бы я хотел, чтобы больше не пришлось вредить животным, что угодно, но не это…
И конечно же, судьбе было глубоко плевать на меня.
Рей несколько раз спросил, не нужна ли мне помощь, прежде, чем я вернулся к Марку. Его глаза горели желанием помочь хоть кому-нибудь, но я понимал, что вряд ли он в силах еще что-то сделать. Ровно как и я. Поэтому он продолжил стоять у окна, устало оглядывая зал со своего возвышения.
Когда я вернулся, Марк уже сидел и оглядывал свою спину, неведомо откуда достав немаленькое зеркало. Я сел слева от него.
— Не могу понять, что это, — задумчиво протянул Марк, касаясь пальцами отметин на лопатке и тихо шипя. — Точно не кнут, иначе мы бы здесь не сидели. Возможно ремень, но не обычный — он бы не оставил шрамов. Хотя смотря с какой силой ударить…
— Разве тебе не больно? — ничуть не удивленно спросил я. Наверное, меня уже ничего не удивляло.
— Больно, как и всем остальным. Но не думал же ты, что я буду просто валяться, словно при смерти?
— Ты защитил меня от ударов, тебе пришлось труднее всего.
Марк невесело усмехнулся. С такой грустью, что я невольно испугался. Нет, не его эмоций, не его движений, не его самого. Просто в этот момент мне казалось, что Марк изменился. То, что я чувствовал внутри, теперь я чувствовал и в нем.