— Труднее всего пришлось не мне, а девушке, что плачет позади тебя. Парень рядом с ней закрыл ее тело изначально, на автомате, но несколько ударов все же успели попасть на нее. Он упорно сжимает зубы, стараясь не думать о боли, а продолжать оберегать ребенка, но скоро девушка узнает о выкидыше.
— От-т… Откуда ты знаешь?
— Каждому из нас сейчас больно, и каждый пытается не сломаться. Сейчас ты смотришь на мои раны, но упорно забываешь о своих. Почему?
— Я привык к ним с детства. Нередко прилетало не только матери, но и мне. Вот и не думаю. Куда больше меня волнуешь сейчас ты.
— Видишь, нам всем здесь есть, ради чего жить. Оглянись — перед тобой целый зал таких же, как мы. То, что они выполнили задание — это еще не значит, что они потеряли человечность. Я не жалею о своем поступке, я ни за что бы не тронул животное, но ты же понимаешь, что так не будет вечно? — Мой взгляд через зеркало встретился с его глазами.— Когда-нибудь сломаемся и мы. Знаешь, Эдриан, когда я впервые подумал о нашем плане, даже до встречи с тобой, я и представить не мог, что здесь творится. И не могу даже сейчас. Я никогда не прощу себе того, что ввязал тебя во все это, но сейчас я не буду даже думать об этом. Считай, что к миссии раздобыть информацию прибавилась задача выжить.
В тот момент я задумался, а Марк продолжил оглядывать спину.
— Ты не виноват, — начал я, — но прав. Лучше не думать о прошлом, а думать, что делать дальше. Ты точно уверен, что сможешь двигаться?
— Пока не уверен, но попробую, — голос Марка был тверд, в нем не было и намека на усталость. Будто он уже все решил для себя и готов к будущему.
Я вновь оставил своего друга, но только для того, чтобы вернуться через минуту с его рюкзаком. Даже странно, что при входе его не обыскали первым делом.
— Даже если ты просто гуляешь по городу, ты должен иметь с собой хотя бы бинт. Это как минимум, — сказал однажды Марк, распихивая предметы из аптечки по внутренним карманам моего пальто. — Никогда не забывай, кто ты, опасность может быть везде.
Это было до годового затишья Серых, когда при каждой вылазке нужно было глядеть в оба. Я настолько расслабился с того момента, что напрочь забыл взять с собой хоть что-то, в отличие от Марка. Когда-нибудь моя чертова неосторожность сыграет со мной очень злую шутку.
Казалось, и сам Марк забыл о том, что он брал.
— Держи, я не разбираюсь, может, что-то поможет из этого, — я протянул ему рюкзак и вновь сел рядом.
Он долго перебирал содержимое, то и дело откидывая коробочки с какими-то таблетками, пока не замер, что-то вспоминая. Этим чем-то оказался небольшой карман рюкзака, где хранилось несколько мазей.
— Ну, хоть иногда что-то плохое потом оборачивается пользой, — выдохнул Марк, показывая мне еще закрытый тюбик мази. — Этим я когда-то пытался заживить свой шрам, — он показал на щеку.
— А срок годности?
— Не переживай, я купил его недавно. Как знал, что пригодится.
— Как скажешь, тогда с твоего позволения, я возьму это у тебя.
Он послушно передал мне тюбик. Когда я поднес мазь к спине Марка, он вопросительно поднял бровь.
— Что? — спросил я. — Не думал же ты, что я для себя беру.
— Вообще я так и думал, — хмыкнул Марк.
— Ну тогда либо я эгоист в твоих глазах, либо тебе абсолютно плевать на себя.
— Ни то, ни то, поэтому сам выбирай, что тебе больше нравится.
— Как скажешь, — я вздохнул и принялся наносить мазь на красные полосы, замечая, как напрягается спина Марка при касаниях. Если верить описанию, то мазь обладала функцией заживления, схожей с клеем, то есть создавала защитную пленку на ранах и охлаждала их. По крайней мере, это все, что я понял, так как описание было на другом языке.
— Готово, — оповестил я.
Марк с опаской размял шею до хруста, покрутил плечами и вытянул спину.
— Спасибо, уже лучше, — выдохнул он. — Теперь ты. Не вздумай отпираться, сейчас не время играть в героя.
Он смерил меня грозным взглядом, и я перекатился обратно на мат, с которого мгновенье назад перебрался на пол. По правде сказать, я не знал, что сподвигло меня сопротивляться. Наверное, и правда решил погеройствовать. Но, к сожалению, или, скорее, к счастью, отказываться от помощи, если она нужна — далеко не героизм. Одно дело сжимать зубы от боли, когда нет выбора, и старательно идти вперед, а другое — не пользоваться шансом, который дается не всегда.
На этом с философией я закончил, с удовольствием подставляя спину другу. Надо сказать, мазь была волшебной — по телу пронесся холодок, и только тогда я понял, что мое тело горело. Марк с осторожностью втирал мне содержимое тюбика, его холодные руки касались моих ран, и я чувствовал облегчение. Это напомнило мне чем-то УЗИ — когда лежишь на кушетке спиной вверх и никогда не знаешь, куда сейчас коснется датчик. Всегда невольно вздрагиваешь, как бы старательно не задерживал перед этим дыхание, а потом мысленно оправдываешься перед врачом: «Я больше не вздрогну, обещаю, я смогу». Но потом опять дергаешься от холодка в районе почек. Так и здесь.