Нельзя было оставлять его с раной, поэтому я убрал его ладонь и потянулся к сумке за бинтами. Больше почти ничего не поместилось в тот секретный отдел, который даже я нашел не сразу, а только с подсказками. Он не проснулся и даже не пошевелился за это время, словно просто вырубился. Я облегченно вздохнул, прислушиваясь к ровному дыханию. «Раз ему комфортно, то не стану его будить» — подумал я и вернулся к Рею. Но прежде захватил свои наушники из сумки. Забавно, в одно время они чуть ли не приросли к ушам, так часто я слушал музыку. Они всегда меня спасали в те моменты, когда я хотел побыть в тишине, и служили куда лучше беруш. В голове я задавался вопросом, поможет ли это Рею, ведь шум был только в его голове, ничто его не создавало. Не знаю, но точно уверен, что его слуху нужен был покой.
Он с благодарностью принял мою помощь, хоть и небольшую, и постарался заснуть. Дело шло к ночи, мне хотелось спать, но я боялся. Сегодня девушка вернулась в слезах. Как и предсказывал Марк, она потеряла ребенка, но даже это было не все. Уже утром и она, и все остальные поняли, что отсутствует ее парень. Потому что после этого испытания он так и не вернулся.
Постепенно из игры выходило все больше людей. Иной раз я избегал любого контакта с теми, кто живет со мной в одном зале. Не спрашивал имени, не знал, сколько им лет. Наверное, потому мне не было так больно от их смерти. Приходили и новички, которым тоже давали задания. Я смотрел на них с жалостью, особенно на тех, кто пришел сюда добровольно. Из Ада нет пути назад. Здесь все превращались в мечтателей, когда, страдая от бессонницы, представляли лучшую жизнь. В миг все забывали о проблемах в жизни. Девушка бросила? Не хватает денег на машину? Развелись родители? Все превращается в мелочи, когда гадаешь каждый день на рассвете, последний он или нет.
Мои навыки никак не помогли. Очень скоро я понял, что тренировался в самых простых условиях — перед тобой тренер, ты знаешь, что он ударит, знаешь как и когда отбиться, но здесь… здесь, по сути, драться и не надо было уметь. Как я и говорил, главная цель здесь — свести с ума. И у них получалось. Медленно, но верно я менял свое мышление, погружался в себя и все больше огрызался, если меня трогали. И совесть мучила все меньше за это.
Порой у меня было желание просто убить кого-то из Серых. Видя, как очередной страж за локоть ведет парня к двери, невольно я представлял, как тот захлебывается в собственной крови. Нередко сжимались руки, они так и чесались, чтобы дать кому-нибудь в морду. Я даже понял, почему за этот год я перестал бояться убивать. Во-первых, я не знал жертв, мне не было их жалко, для меня они были просто как игрушки. Во-вторых, они этого заслуживали. На то время я не убил ни одного невинного, который бы не заслуживал это.
Как ни странно, со временем привыкаешь даже к этому.
Марк ради меня старался делать вид, что все лучше, чем могло бы быть. Но я не маленький, я видел его круги под глазами, его усталый взгляд, замечал все головные боли и наблюдал, как по ночам он изучает звезды на небе через окна в зале или коридоре. И все чаще, записывая новую информацию в блокнот, он задумчиво грыз ручку и смотрел в стену.
Я постепенно сходил с ума, страдая не только физически. Шрамы были в равной степени как на спине, так и в душе. Тот силуэт преследовал меня еще долго в кошмарах. Лежать было невозможно из-за порезов на запястьях, которые я получил, проползая по тоннелю с кусками стекла на очередном задании. Но самыми страшными испытаниями были те, где было больше одного человека. Потому что кроликов больше не было. Вместо этого нам приходилось издеваться друг над другом. Я помню, как меня заставили сидеть всю ночь в камере с начавшим разлагаться трупом той девушки, что потеряла и ребенка, и парня. Она недолго прожила после второго испытания, не выдержав и сойдя с ума. Ее застрелили при попытке убить одного из стражей. Еще помню, как Марка заставили избить меня до потери сознания, когда один из громил заметил, что мы часто вместе, и нажаловался начальству. Конечно, Марк не стал этого делать, за что и получил наказание, прибавившее ему еще несколько шрамов на теле. Чудо, что его не убили.
Мы с Марком были почти на грани, вот-вот норовя сорваться и закончить это все. Наблюдая, как становится все меньше людей в зале, я продолжал записывать всю информацию в блокнот. И вот настал тот самый день. Кошмары закончились, нам сообщили о повышении ранга, а мы, сломленные и раненые, были только рады. Хотелось вновь увидеть свет, с разбега прыгнуть в сугроб, поесть нормальной еды и сходить в нормальный душ. Я словно заново родился, понимая, какие передо мной открылись границы.
Принимая новую форму, я поклялся себе сделать все, чтобы как можно меньше людей страдали здесь.