Человека звали Бенджамин Кастро, и он был не таким, как остальные. Он не отличался жестокостью, фантазией в убийствах, не играл на пианино, не ругался, а вечно улыбался, что бы ни случилось. Тем не менее, до его ранга добирались лишь немногие. Нет, он был не один, но все равно являлся самым почитаемым.
Может он и не был мудрецом, не медитировал по утрам, но его слова вселили в меня оптимизм, надежду на то будущее, которого у меня быть не могло. Его голос был низким, каждое слово он будто рычал, но при этом не излучал никакой грубости. Я стал намеренно поджидать его в коридорах, караулить ночами в этом зале, чтобы говорить с ним снова и снова, ведь я знал, что он не откажет и уделит мне время. В нашу первую встречу он сказал мне, что не нужно жить теми моментами, что уже прошли, не нужно вспоминать те испытания, иначе можно просто сойти с ума, как и многие.
— Это простое правило — не живи прошлым, а иди вперед. И постоянно представляй рассвет. Все знают это, но немногие это понимают.
С тех пор я стал задумываться об этом. Мои бессонные ночи перестали быть кошмарами.
А почему рассвет?
Мне всегда нравился закат, когда солнце заходит, небо покрывается красноватыми мазками, а потом наступает темнота. От яркого света до темной ночи. От веселья к спокойствию.
Я никогда не любил рассвет.
Для меня рассвет означал лишь то, что начинается новый день, что опять придется куда-то идти, что-то делать и вновь все покроется светом. Это был лишь знак, что спокойствию конец, чего я не любил.
Почему же тогда он?
Я не сразу захотел приходить к ответу, лишь с подачи Бенджамина начал осознавать.
Рассвет — символ чего-то нового, символ радости в ожидании солнца. Это свет, движение дальше, стремление к новому. Это желание жить и радоваться, строить планы, жить, любить, общаться. Это противоположность закату, который представлял тьму и безнадежность, пусть так и манил своей тишиной. Я просто посмотрел на это с другой стороны, полюбил свет и новые возможности.
В первый день нового ранга мы наконец-то вышли на улицу. Я чувствовал себя особенным, хоть был только второй ранг. Мне было интересно, смогу ли я дойти до последнего. Мысли сводились к этому, но я отгонял их. Это не твоя цель, Эдриан, тебе нужна информация. Неужели ты хочешь стать одним из них? Скольких невинных людей ты собрался убить ради этого сомнительного желания?
Но Бенджамин не стал одним из них, он не убийца, но уже на шестом ранге…
И тут я запнулся. Нет, он убийца, как и все здесь.
День 14
Я не знал, сколько дней мы пробыли внутри, но я ужасно соскучился по снегу. И пусть на улице было пасмурно, я с удовольствием упал в сугроб, не заботясь о том, что завтра рискую проснуться с температурой. Мир передо мной замер, открывая чистое небо, кроны деревьев и редких птиц. Рядом со мной плюхнулся и Марк, на редкость не такой хмурый. Его куртка была расстегнута, а руки защищали лишь перчатки без пальцев. Так, в молчании, мы пролежали несколько минут, пока не подул ветер.
— Бр-р, холодно, — выдохнул я, вздрагивая, словно током пораженный. — Ну что ж, вот мы прожили самое трудное.
— И не узнали практически ничего об этом месте, — «оптимистично» заметил Марк.
— Мы узнали, как тренируют новичков, план здания и общий принцип работы, а это уже важно. Осталось передать это Дэну и думать, что с этим делать.
— Это еще не все, нам нужно попасть к главе и втереться в доверие. И желательно как можно скорее. Мы не можем тратить на каждый ранг столько времени, сколько на первый, или даже больше.
— Разве мы торопимся? — я приподнялся на локтях, стряхивая снег с волос, и посмотрел на Марка. Его руки лежали на животе, а одна нога была согнута в колене. Беззаботно и задумчиво он изучал серое небо.
— Да. Серые все ближе подходят к Черным и Белым. Скоро начнется открытая война, и нам нужно быть готовыми. Подключится полиция, остальные лиги, и все превратится в огромную кашу. Разве ты не замечал? Все новички готовятся специально для этой войны.
Да знаешь… как-то не до этого было.
— Цель новичков не в том, чтобы просто убивать невинных и провоцировать нас, а в том, чтобы выжить любой ценой. Они хотят лишь нормально жить, вернуться к семьям, откуда их возможно забрали, и я уверен, что скоро это желание обернется лигам плохой шуткой. Ну, а те, кто «вошел во вкус» и убивают человека так, словно пьют воду, вступят в войну без раздумий.