Я тряхнул головой и поежился, когда немалый комок снега с шапки упал за шиворот. Это нисколько не помешало мне в пути к тиру, пока я вытирал свитер.
Ну и конечно, первым делом я увидел Кейт и парня рядом с ней, который целился в мишень с пистолета. Рядом были еще два человека, один из которых разбирал калашников, а другой засекал время и давал советы. Всех их я знал, но общался редко. Именно потому я направился прямо к подруге, ожидая, когда она заметит меня. Случилось это быстро, и вот секунд через десять мы обнимались, словно не виделись год. Отстранившись, Кейт, в точности как и ее отец, оглядела меня с ног до головы, погладила подбородок и сделала неутешительные выводы:
— Ну и ну. Здорово тебя потрепали. А Марк где?
— Он… не приехал, — мой голос предательски дрогнул, и под неверящий взгляд подруги я раскололся. — Он не может пока выезжать куда-то, кроме заданных районов.
— С ним все в порядке? — Кейт сложила руки на груди.
— Я не знаю, — выдохнул я, качая головой. — Последнее время он не слишком разговорчив. Но он жив.
Раздался выстрел, заглушивший мои последние слова. Кейт недовольно цокнула и, взяв меня за локоть, повела к Алексу. Шли мы в молчании, я рассматривал привычные мне коридоры, которые теперь ассоциировались у меня с защитой и домом, а Кейт то и дело порывалась что-то спросить, но только словно рыба открывала и закрывала рот. В итоге она пробурчала что-то вроде: «Ладно, спрошу потом, чтобы отец тоже послушал».
Наконец показалась дверь кабинета. Приоткрыв ее, Кейт заглянула внутрь и крикнула:
— Па-ап, ты здесь?
Из соседнего помещения раздался грохот.
— Да, милая, что-то хотела?
— У меня сюрприз для тебя, ты же не занят? — не дождавшись ответа, она распахнула дверь и со словами «Во, смотри» указала на меня руками, словно на новый экспонат в музее.
— Оо, Эдриан, а мы уж переживать начали, — он распахнул объятия, в которые я с радостью окунулся. Из-за нашей разницы в росте я буквально утонул в складках белого халата. — Ну что, соскучился?
— Ага, очень, — искренне ответил я.
— Смотри исхудал как. Вас вообще не кормили там? Ну ладно, садитесь за стол, сейчас чайник поставлю. По-моему, где-то еще какао даже осталось.
Мы сели за стол в его кабинете, там, где я часто спал на кушетке, и через две-три минуты пришел Алекс с подносом, на котором было три кружки и миска с печеньем. Живот незамедлительно заурчал, и я, густо покраснев, накинулся на еду.
— Ну вот теперь рассказывай, — Кейт взяла кружку с чаем и положила ногу на ногу.
— Даже не знаю, с чего начать… — пробубнил я, запихивая целое печенье в рот.
— Ты так и не сказал, почему не приехал Марк.
— Да, кстати, где он? Я думал, он тоже скоро придет, — подхватил Алекс.
— Он ниже меня на один ранг. Ему пока запрещено выходить с базы, только на задания. Я не хотел его оставлять, но он просил передать вам все, что мы узнали, — я запил печенье какао и потянулся за следующим. Заметив, что все молчат, я продолжил. — Мы стали реже общаться, сейчас я не узнаю его. Он стал таким закрытым…
— У тебя голос дрожит и ты постоянно дергаешь воротник рубашки, когда свободна рука, — заметил Алекс, протирая запотевшие от кофе очки. — Что-то серьезно случилось?
— Я боюсь, что Марк сдался. Не знаю, стоит ли это говорить, может, вам покажется, что я жалуюсь, но нам пришлось там очень тяжело.
Я рассказал им про те испытания, которые нам пришлось пройти, опуская подробности в самых жестоких.
— Ужас, — протянула Кейт, широко раскрыв глаза. Алекс задумчиво тер подбородок, глядя в окно.
— Это моя вина, — продолжил я. — Я должен был быть рядом, он ведь всегда помогал мне, а я… А я забыл, что он тоже не железный и тоже все чувствует.
Я почувствовал комок в горле, у меня защипали глаза. Я шмыгнул и, глубоко вздохнув, вновь заговорил:
— Я боюсь за него. От нас требуют убивать невинных, а он не может. Мне не раз доводилось видеть, как его наказывают. Я боюсь, что его убьют или схватят Охотники.
Я замолчал, опуская голову. Мои руки держали горячее какао, опустевшее наполовину. Если бы не Алекс, взявший кружку в последний момент, все содержимое оказалось бы на мне. Я зажмурился с такой силой, что только объятия Алекса вернули меня в чувство. Да уж, все в этом особняке знали, как сильно я любил обниматься. Безусловно, это любят все, но я любил еще больше.
Он кивнул дочери, и она принесла плед, укрыв меня, словно младенца. Мне стало стыдно за это. Марк сейчас один среди врагов, без помощи и поддержки, а я вновь ною, как вышеупомянутый младенец. Я пытался вырваться, говорил о несправедливости, что я не должен так себя вести, что не имею право, но Алекс лишь качал головой и не отпускал рук, сцепленных у меня на боку.