Когда я успокоился, он заговорил, тихо и медленно:
— Знаешь, Эдриан, ты не должен так говорить. Ты прошел путь не менее трудный, чем Марк. Любой другой на твоем месте сошел бы с ума, понимаешь?
— Я уже почти сошел…
— Неправда, не верю, Эдриан, ты сильный. И Марк тоже. Мы обязательно поможем ему. Не переживай, все будет хорошо.
Знал бы я тогда, что будет на самом деле…
Но тогда я не знал, а потому только кивнул, не в силах выдавить хоть слово о нем. В надежде перевести тему, я попросил:
— Расскажи, как дела у вас. Я совсем перестал следить за событиями.
— Время пока есть, — сказала Кейт. — Но ситуация напряженная. Ты сам понимаешь, Серые убивают невинных, мы не можем этого больше допускать. Дэн пока просит нас готовиться как можно скорее. Подготовка новеньких идет усиленно, примерно как твоя год назад. Мы тянем время до последнего, но у нас мало людей в сравнении с Серыми. Надеюсь, Черные понимают, что скоро и им объявят войну, они вроде как готовятся, не знаю.
— Почему Дэн не может попросить их о помощи?
— Он не хочет. У него плохие отношения с главой Черных, он уверен, что ему откажут.
— Тогда придется просить мне.
— Это не наше дело и нас не касается… — Кейт замялась. — Это испытание для Дэна, он должен сам его преодолеть.
— Что в этом сложного?
— Он просил никому не рассказывать, просто он не может.
— Разве он не понимает, что от этого страдают люди? Невинные люди, которые ничем не заслужили быть жертвами каких-то разборок между лигами.
— Эдриан, пойми, для него это также трудно, как для тебя было сейчас говорить о Марке. Просто поверь мне.
— Ладно, пусть делает, как знает, — ответил я спокойно. Сил не было даже злиться, я был словно выжатый лимон. Но твердо для себя решил, что разберусь с этим. Возможно, так мне удастся быстрее помочь Марку. — Что с Охотниками?
— Они не на шутку встревожены. В бедных районах теперь открыты патрули, однако убийства продолжаются.
— Да, об этом я знаю, сам видел. Они патрулируют только улицы, но не проверяют дома и крыши. Все преступления происходят там.
— Я не понимаю, — снова заговорил Алекс. — Почему они только сейчас начали тревожиться? Разве их не волновали эти убийства раньше?
— В том-то и дело, что нет. Этот город потерян, я бы сказал заброшен. Здесь есть жизнь, да, как и везде, но по сути всем плевать на него. Охотникам тоже. Я не уверен, но по-моему они все до одного работают на Серых. Они не ведут расследования, им плевать на преступления. Хоть оставь труп посреди улицы с адресом дома убийцы, они ничего не станут делать. Обычные люди их не интересуют.
— Зато интересуют нашу Легенду, — осведомила Кейт. — Не слышал новость? Судя по всему, нет. Недавно он приехал сюда и всерьез взялся за этот город. Может он и не супергерой, но многих новичков, неосторожных в своем деле, он уже нашел. Число убийств колеблется на одной точке, но убийц становится меньше. Мы могли бы ждать, пока все решится само собой, но под огнем мы все равно окажемся.
— Что-то мне подсказывает, эта «Легенда», — показал я пальцами кавычки, — не такая уж опасная. Нас бы предупредили. Хотя кто их знает…
Наступила длительная тишина, а потом вновь начался оживленный разговор. Больше мы не возвращались к прежним темам, а просто беседовали ни о чем. Так я узнал, что Кейт влюбилась и встречается с парнем, никак не связанным с лигами. Подруга сияла, рассказывая о нем, Алекс только качал головой, как бы говоря: «Ох уж эти отношения», а я искренне радовался ее счастью. И если до этого я был серьезно настроен пойти к Дэну, то сейчас я почему-то вспомнил о Рэйчел. Мне стало стыдно, я ведь даже не звонил, не писал, вообще не давал понять, что со мной. А она заботилась, постоянно писала, хоть это меня и бесило, приглашала в гости… Эта мысль настолько прочно засела в голове, что дальше я почти не слушал ни Кейт, ни Алекса. Мне нужно было найти где-то телефон, ведь мой отобрали еще на первом ранге, и потом каким-то чудом вспомнить номер телефона подруги. Я чуть не взвыл, а потому решил просто заехать к ней сегодня.
День 15
Она не была моей девушкой и никогда не могла ей быть, но от этого я не скучал меньше. Рэйчел за этот год стала просто светлым лучиком в моей жизни. Даже в грозу она могла прыгать по квартире в желтых шортах, зеленой майке с пони и в розовых очках, а если в ее одежде не было хоть одного цвета радуги или — вот ужас — был хоть один темный оттенок, это значило, что день ее испорчен в корне и лучше вести себя тише. Я часто ночевал у нее, и по утрам она ни капли не стеснялась своего гнезда на голове, не боялась распугать всех птиц своими масками с огурцами, а ее пение на кухне в пять утра хоть и было ужасно, все равно заставляло улыбаться. Она делилась со мной своей энергией, которой мне так не хватало. Я радовался такой подруге, даже не задумываясь, с чего вдруг столько внимания от нее.