— Иди сюда, — махнул рукой Марк. — С этого этажа отлично видно все поле…
— Стоп, мы же не собираемся стрелять по своим?
— Если ты имеешь ввиду Белых, то нет. Видишь ту группу? — он указал на шестерых человек на первом этаже другой заброшки напротив нас. — Опасные ребята, могут натворить много дел. Надо от них избавиться, чтобы нас не заметили, потом помочь остальным.
— Почему ты спас того парня?
— Его спас ты, не я.
— Но когда я пришел, ты был рядом.
Марк вздохнул и перезарядил винтовку.
— Этот парень — жертва обстоятельств, он по неволе здесь находился. Ему рано погибать.
— А они? Разве та группа — это не те же самые жертвы? Почему мы вообще должны что-то делать, если они все просто делают то, что им сказали?
— Не все. Вот, смотри, — он передал мне небольшой бинокль. — У них открыта шея. Видишь татуировки? Это знак Серого. Его делают все те, кто хочет лишний раз доказать свою преданность. Эти люди уже не жертвы. Поэтому бери винтовку и помоги мне спасти несколько жизней, — настойчиво сказал Марк.
Я посмотрел в бинокль и понял, что знаю этих ребят — они были уже на втором ранге, когда мы пришли, всегда были в одной компании и часто были стражами, которые водили людей на испытания. Как я узнал, они пришли сами, по своей воле и сразу все вместе. Не сказать, что они все злые и жестокие, лишь иногда, но убить могут.
— Забрать, чтобы спасти? — угрюмо спросил я, принимая оружие. — Ты носишь с собой две винтовки?
— Эта не моя, а того парня. Не знаю, зачем он с ней сунулся в открытый бой, тем более не умея стрелять. Кто его только с базы выпустил… — зло пробубнил мой друг и прицелился.
— Нас не увидят?
— А ты не высовывайся. Я стреляю в того, что сейчас выглядывает из окна. Ты пока жди.
С этими словами он задержал дыхание, прикусывая нижнюю губу. Раздался выстрел, попавший жертве в бок.
— Почему не в голову? — спросил я.
— Хотел дать остальным надежду на его спасение. Стреляй сейчас в того, кто к нему подбежит.
Я поудобнее ухватил винтовку и поставил ее на подоконник. Его размера не хватило, поэтому пришлось прицеливаться, держа ствол почти на весу. И без того холодные руки начали трястись, сбивая прицел. К раненому и правда подбежал его напарник. Он был один. Сильно кричал, оглядывался по сторонам, зовя на помощь, и пытался закрыть рану руками. Его лицо покраснело, он постоянно сглатывал, сдерживая слезы. Его кадык был у меня на мушке. Мое сердце обливалось кровью, бешено колотясь, а руки дрожали еще больше. Я почти не убивал из винтовки.
— К нему еще бегут, — услышал я голос справа. — Стреляй.
И я выстрелил. Вот так просто дрогнула рука, нажимая на курок, и я исчез вместе с тем выстрелом, который даже глушитель не смог сделать тише.
Какое же я животное…
Нет, не правда. Животные не убивают своих. Я просто никто.
Я больше не смотрел туда. Видимо, отдача встряхнула мои мозги и поставила их на место, раз мне вновь было страшно и больно. Почти сразу раздался еще один выстрел, но я не слышал из-за шума в ушах. Медленно я сполз на пол, роняя винтовку. Еще выстрел, еще, и еще. Я сидел и считал минуты, закрыв глаза и уши. Но не помогало. Я все равно слышал выстрелы, а перед глазами стояла картина с большим кровавым пятном на животе.
В тот момент меня озарила мысль, что ни у кого не было полностью красной крови. Это лишь оттенки, сочетание молочного и розового. Нигде я не видел еще полностью красного. Неужели это редкость? Такая кровь существует? Можно ли «отмыть» кровь вновь до белого цвета?
Я понял, что ничего не знал об этом.
Когда все закончилось, Марк снял с меня маску и сел рядом. За стеной все еще слышались выстрелы, перестрелка не закончилась.
— Что ж ты у меня ранимый такой, Эдриан… — протянул Марк, снимая свою маску.
— Не знаю, — я пожал плечами, прислоняясь затылком к стене. — Я помню, ты говорил, что эмоциям в такие моменты не место, и я даже почти научился, ты знаешь, но иногда… Будто совесть просыпается. И все же, жаль было того мужика. Он кричал так…
— А еще он убил кучу людей. И продолжил бы убивать. Эдриан, прими уже это. Люди не идеальны. Никто не идеален. Просто есть те, кто приносит очень много проблем, а есть те, кто просто много. И таким не место здесь.
— По твоей логике и мы должны быть убиты. Даже если мы убиваем во благо, мы все равно убийцы. А деньги? Ты так никогда и не говорил, откуда они. Но я знаю. Мне довелось несколько раз поучаствовать в поставке. Торгуем наркотой, убивая ею других. А что, если колятся подростки? Оно ведь так и есть. Мы убиваем тех, кого защищаем.