— Ты прав. Мы все заслуживаем смерти. Я давно готов к ней. Но нас от других отличает хотя бы небольшое желание помочь. Цель Серых — власть, захват. А наша — мир, спасение, пусть и не всех. Это разные вещи. Представь какого-нибудь мальчика. Живет он нормально, в обычной семье, у него есть друзья, он ходит в школу. А потом вдруг его находят мертвым около дома. Это ужасно.
— Мы с тобой тоже убиваем простых жителей. Что ты на это скажешь?
— Что я никого не убивал.
— Что? — непонимающе спросил я, открывая глаза. — А фотографии?
— Я их не скидывал. Таких, как мы, настолько много, что никто не проверяет сообщения, а уж тем более не смотрит каждое фото.
— А если бы они проверяли?
— Я рисковал, — пожал плечами Марк.
— Получается, я…
Получается, я зря их всех убил…
Но сказать я этого не успел. Раздался взрыв, осколок чего-то тяжелого взлетел в воздух. Я невольно дернулся, жмурясь. Марк сначала переводил взгляд с окна на меня, а потом протянул мне маску.
— Нам пора, идем.
Мы начали спускаться с холма, на котором стояло здание, в самую гущу сражения. Рядом с полем боя было еще несколько заброшенных зданий. Так получилось, что мы оказались на границе меж двух огней. Слева от нас находился двухэтажный дом. Чем-то он напоминал мне мою музыкальную школу, где я учился игре на пианино. Такой же длинный, с облупившейся розоватой краской, сзади и бокам небольшой черный забор. Только школа была просто старой, а это место было забытым. В нем не было окон, угол здания был развален, а трава дорастала почти до окна.
Спереди от нас стояла пятиэтажка, там были Серые, которых мы убили. Такой же полуразрушенный дом, но большинство окон закрывали деревья.
Справа же домов не было. Серые находились меж двух небольших возвышений. Пользуясь неровностями территории, они пытались попасть к Белым сбоку или подойти ближе, прячась за преградами.
И посередине были мы. Не в самом центре, а сбоку. Пока я разрывался меж двух сторон, думая, кому же помочь, к кому идти, Марк без раздумий потащил меня за локоть к ближайшему укрытию, а потом стал копаться во внутренних карманах куртки. Оттуда он вытащил белый платок, который давали всем Белым, и поднял руку, показывая этот кусок ткани. Наше укрытие как нельзя лучше подходило для этого — Серые нас не видели.
— Сними маску, чтобы не перепутали.
Я хотел сказать ему, что Алекс их предупредил насчет меня, но засомневался сам. Что, если даже портфель не спасет меня если со мной Марк? Не выстрелит ли кто-нибудь, видя, как мы приближаемся?
Все же я снял маску и быстро запихал ее в карман куртки.
В нас не стали стрелять, и я даже понял почему. Приблизившись, в самом первом окне слева я увидел Дэна с рацией в руках. Он узнал нас и предупредил остальных. Мы быстро забежали внутрь, направляясь к нему.
Прогремел еще один взрыв. Я быстро перевел взгляд с поля на свои ботинки, когда увидел человека рядом с гранатой.
— Это долго еще продолжится? — закричал я Дэну, садясь напротив него на корточки.
— Мы не можем уехать, пока не прикончим всех, я не знаю, сколько их еще.
— Они не будут высылать всех, слишком большие потери, — присоединился Марк. Выстрелы приглушали голоса, отчего я понимал не все. — Как вы? С чем нужна помощь?
— Нас продолжают окружать. Подкрепления нет, люди не могут подойти близко, а нас становится все меньше. Мы не можем помочь раненым. Я не могу рисковать людьми, чтобы расчистить путь, а у вас маски, вам ничего не сделают. Вас же не видели?
— Нет.
— Я помогу, — ответил Марк, надевая свою маску. — Эдриан…
— Нет, я пойду с тобой, даже не начинай. Не время для споров.
Марк тяжело вздохнул, покачал головой и махнул рукой в сторону коридора.
— Дэн, береги их, как родных, — положив винтовки у окна, крикнул он, и мы пошли к выходу.
Страшно ли мне было? Нет. Мое состояние можно было сравнить с огромным желанием спать. С теми моментами, когда уже все равно, что будет, просто хочется приложиться к любой горизонтальной поверхности. Даже если надо куда-то идти, если пропустил остановку, работу, плевать. Я чувствовал безразличие ко всему в тот момент. Знаешь, будто в один момент пришло озарение, мысль, которая как колыбельная, успокаивала меня. Чтобы ни произошло, все можно изменить, это не будет катастрофой. Даже если б меня убили, что поменялось бы в мире? Ничего, я просто вошел бы в список умерших той битвы. А если б умер Марк? Тоже ничего. Просто в список вошли бы двое вместо одного. Раньше на подобные случаи у меня всегда была фраза: «Ну я же не умру». Это единственное, что спасало меня на экзаменах в одно время. «Я же не умру, если провалю их. Ничего, значит, пересдам. В крайнем случае пойду в бомжи, но не умру же».