— Да, участвуют. Двоих ранили и уже увезли, четверо погибли, остальные все еще где-то рядом. Чего вы хотите?
— Помочь, — пришел в себя я, поднимаясь с колен. — Мы знаем, что делают с новичками. И мы поможем тем, кто этого хочет.
— Покажи шею, — скомандовал Марк.
Парень отодвинул воротник и показал чистую бледную шею.
— Татуировки нет? — грубо спросил мой друг, оглядывая руки парня.
— Нет, нету ее у меня.
— Точно?
— Да точно!
— Ты не стал одним из них, — выдохнул Марк. — Значит, поможешь нам.
Марк рассказал свой план, как спасти еще несколько молодых. И он был очень прост. Мы надевали маски и становились на первом и втором этаже здания сбоку. При этом Белые временно затихали. Тогда Серые, видя нас, спокойно бы заходили в здание, где мы бы всех ловили. План казался мне если не гениальным, то уж точно действенным. И, как оказалось, он правда работал. Людей с татуировками мы убивали почти сразу, а другим давали шанс. Один чуть не поранил меня ножом из ботинка, но я мгновенно задержал руку. На этот раз рефлексы если не спасли жизнь, то уж точно избавили от раны.
В итоге нам удалось спасти людей, и вскоре битва закончилась. Уже в конце к нам прибежала Кейт, о которой я забыл, за что чувствовал стыд перед Алексом. А если бы с ней что-то случилось… Район был полностью свободен, мы с Кейт, Дэном и остальными поехали в особняк, а Марк обратно к Серым. Я долго не мог его отпустить, как бы в шутку держа за локоть. С ним я все еще чувствовал себя обычным неопытным парнишкой, он словно старший брат вел меня за собой и спасал из всяких передряг. Я с нетерпением ждал, когда закончится вся эта история, чтобы жить с ним дальше спокойно, не боясь каждый день за его жизнь. Ну, а пока я нехотя отпускал его в логово врага, откуда дороги ему не было.
День 17
Темнело. На часах было около пяти вечера. Я стоял на остановке под светом уличного фонаря, запахнувшись в пальто. В тот день ветер не щадил никого, а снежинки словно вдруг превращались в льдинки, царапающие щеки. От холода мои руки дрожали, пока я ждал свой транспорт. За это время я сто раз поклялся научиться водить летом или даже раньше.
День X нещадно приближался.
Мой автобус наконец показался на горизонте. Я вновь ехал к моей подруге, не в силах спать дома. Одиночество давило на меня, тишина заставляла забиваться в самый дальний угол. Впервые в жизни мне не нравилась темнота, но и не нравилось сидеть при свете.
Наверное, дело было не в освещении.
Я перестал убивать невинных и скидывать фотографии. Шел второй день, но ничего не происходило. Я был и рад, и встревожен. Если спросят, я придумал оправдание, но меня волновало не это. Так я не выделялся из общей массы, а мне нужно было расти. Я не должен был оставаться обычным. В мыслях было только общение с одним из тех, кто смотрит эти фото.
Передо мной мелькал вечерний город во всей красе. Витрины магазинов были украшены гирляндами и мишурой, в домах уже стояли елки. На главной площади в центре ходили сказочные персонажи и фотографировались со всеми прохожими. Неподалеку работал каток, где люди под музыку катались, а кто-то даже танцевал. Сейтен… Даже такой потерянный город, где Охотники бездействовали, а улицы заполонили убийцы, имел право на счастье. Все было хорошо, если не вспоминать о другой стороне медали…
Я был настроен отдохнуть, забыть обо всем, побыть немного эгоистом и забыть о Марке. Он бы не хотел, чтобы я копал себе могилу своими мыслями. Поэтому я, нацепив на себя шапку Деда Мороза, более-менее энергично шагал к дому Рэйчел.
Ее родителей опять не было. Им на работе сказали догуливать оставшиеся дни отпуска, поэтому они отправились куда-то на курорт. Куда именно она не сказала, да я и не спрашивал.
Мы танцевали весь вечер под музыку, потом складывали из бумаги фигурки оригами и вешали на елку. Вскоре она наполнилась собачками, цветами и птицами. Еще в детстве я увлекался поделками, но я так и не достиг какого-то успеха в этом деле. Схемы я не понимал, а разбираться самому мне было лень. Но с Рэйчел мы справились быстро. К моему удивлению, она была даже веселее, чем обычно. То она скакала по комнате, то танцевала, пытаясь привлечь и меня к этому, то визжала, как ребенок, показывая очередного бумажного лебедя. И ее частые взгляды исподлобья удивляли меня. Словно она готовила какой-то сюрприз, но не могла выбрать момент, чтобы его вручить. И все же что-то меня настораживало. Порой она задумывалась, и ее улыбка становилась натянутой, а взгляд грустным.
Так допоздна мы веселились, прыгали на диване и дрались подушками, пока не упали. Везде валялись перья, среди них при удаче можно было найти и нас, уставших, лохматых, но ни разу не сонных.