— Ты врешь, — прошептал мне на ухо Флек, вновь садясь передо мной. — Поверь, я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь.
Он провел пальцем по моему подбородку, вытирая красную полоску крови, а потом недовольно произнес:
— Что, испугался? Я знаю, что у тебя не черная кровь. Ты не та легенда и никогда им не был. Та игра, которую ты придумал в своей маленькой головке, наполнена идиотизмом с самого первого момента. Ты же не думал, что все вдруг поверят твоему папаше и начнут охоту? Нет, конечно нет, настоящая легенда и правда в этом городе, но скрывается так, что легче найти мышь в поле. И он явно опытнее такого сопляка, как ты. Даже думать страшно, чтобы приручить его. А ты? Ты сам пришел.
Я слушал его историю и не мог поверить, что он все это знает. Я пытался переубедить себя, что я не слаб, пытался не поддаться его словам. Я сильный, я никогда не играл в эту игру. И никогда не хотел. Тогда чего же я хотел на самом деле? Просто остановить убийство невинных? Остановить зло?
Мистер Флек словно был книгой, которую ты читаешь и начинаешь понимать мир по-другому, соглашаешься с автором и переосмысливаешь себя. Своими словами он запустил во мне мыслительный процесс, который было не остановить.
— Но я отступил от темы. Это ведь не главное, верно? Я не за этим тебя позвал. О чем мы говорили? А, да, фото. Думаешь, ты один такой «умный», у кого вдруг то ломаются, то теряются телефоны? Как-то раз я говорил с девушкой, которую взломали и от ее лица слали всем угрозы и обзывательства. Представляешь? Ох и насмеялся я тогда. Но заканчивались все подобные истории одним: их трупы лежали на этом самом ковре, — он показал пальцем вниз, куда стекали капельки моей крови. — И знаешь, я не собираюсь нарушать традиции, Эдриан.
Что-то грохнулось об пол впереди меня. Я поднял голову и наткнулся на удивленный или, можно сказать, шокированный взгляд подростка. Рядом с его креслом лежал его ныне разбитый телефон. Внезапно я получил удар по спине, что заставило меня упасть на живот. Подросток дернулся и, недолго думая, вскочил с кресла.
— Отец, — вмешался он. — Остановись. Ты не убьешь его.
— Карл, замолчи! — крикнул Флек сыну. — Я не буду оставлять человека живым, если он не достоин этого, ты знаешь.
— Он достоин. Он спас мою жизнь. Помнишь я рассказывал о двух парнях на перестрелке? Я вспомнил имя одного из них, и он прямо сейчас лежит перед тобой. Человек, спасший твоего сына, заслуживает смерти? Напомню — ты меня отправил на смерть, а он, — подросток показал на меня, — спас.
Подросток приближался к отцу, закрывая меня, пока я вставал на ноги. Стволы охраны были направлены в мою сторону, один лишний писк, и меня сотрет с лица этой планеты.
— Ты знаешь правила! Лиге нужны убийцы, а не сопляки. Вот кого, кого он может убить? Только и может, что спасать.
— Да, отец, спасать. Если бы не он, то меня бы не было сейчас. Он будет жить. Точка.
Он обернулся ко мне и кивнул в сторону двери. А потом молча вышел вместе со мной.
Это тот самый парень, которого мы спасли от смерти с Марком. Кто бы мог подумать, что на поле боя будет сам сын босса? Удивительно, учитывая его возраст, он был еще так молод, пытался казаться взрослым, но все равно был ребенком. Если бы я увидел его лицо раньше, если б пригляделся, узнал… То что? Не уверен, что я стал бы звать его, пытаться напомнить о себе. Что бы мне это дало?
И все же, мне в который раз повезло. Опять рядом был человек, который в последний момент вытягивал меня из дерьма.
— Эй, Эдриан, — обратился ко мне Карл. — Спасибо за тот случай, я бы не выжил, если бы не вы с Марком. Могу обещать, что он вас не тронет.
— Я не мог не спасти, это бы было на моей совести, — ответил я. — Ты тоже спас меня. Мы квиты.
Я облегченно вздохнул, махнул рукой и ушел впервые за последнее время со спокойствием. Значило ли это, что нас теперь точно не убьют Серые? Это мне было неизвестно.
Так и закончилась моя первая и последняя встреча с мистером Флеком, отныне я только слышал о нем от других. В отличие от его сына. Не сказать, что мы стали друзьями, в тот день мы с ним встретились еще раз, но уже на улице. Он рассказал мне о своей семье, матери, погибшей при родах. Он рос один, без друзей, пока отец пытался нажить состояние, торгуя наркотой и создавая свою собственную лигу. Печально, что руки подростка уже были запачканы кровью, а душа расколота. Не успев насладиться жизнью, он уже встал на тропу, в которой нет обратного пути. Но он все равно был благодарен за спасение, обеспечив мне некую безопасность и прочные связи. Я и сам не мог подумать, чем обернется помощь человеку.