Вскоре в окнах мы видели все меньше людей, как и сами окна, поэтому мы с Марком и еще линия снайперов решили идти внутрь. И вот тогда мне стало не до шуток. Одно дело лежать на снегу во всем белом с минимальным шансом умереть, а другое — сунуться в эпицентр битвы.
Давай же, Эдриан, воин ты или кто? Разве зря ты столько тренировался? Неужели ты навсегда так и останешься подростком двадцати пяти лет, который трясется при каждой угрозе?
Это серьезная битва. Серьезнее, чем все прошлые.
Почему же? Умереть ты мог и в других битвах, что изменилось?
Ничего.
Тогда смелее.
И я решился. Смело встал и зашагал в сторону входа, непривычно для себя горбясь. Однако мне тогда было комфортнее идти так, с опущенной головой, смотря на снег или исподлобья ища противников. Конец винтовки волочился за мной, оставляя след на снегу. Справа от меня шел Марк, на ходу перезаряжая автомат. Его винтовка валялась позади, уткнувшись прицелом в сугроб. Среди кромешной тьмы то и дело сияли огоньки, взрывы, даже были петарды, как отвлекающий маневр. Не хватало бенгальских огней и новогодних шапок.
Войдя внутрь, мы с Марком двинулись сразу налево. Этот коридор с главного зала, где находилась огромная лестница, вел в огромный зал, где жили мы с Марком. В главном зале уже не было людей, лишь трупы, вся битва перенеслась на этажи выше, а нам лишь оставалось перешагивать и перепрыгивать лужи крови. Были в этих лужах и Белые, и Черные, и Серые. И было уже не понять, кто есть кто. От запаха меня начало тошнить, однако мне нравились эти кровавые узоры на полу. Смешивались разные оттенки крови разных людей от розового до темно-красного. Словно в молоко опустили красную кисть или капнули алой акварелью. Я Следовал шаг в шаг за другом, рассматривая все это месиво. А его, казалось, это не волновало вообще, он уверенно ступал через тела, смотря вперед. Его скулы были напряжены, оружие наготове, а левая щека со шрамом то и дело подрагивала.
Мы долго шли по темному коридору, зная, что здесь никого нет и во тьме нас не видно. Однако когда мы пришли в зал, Марк остановил меня, хватая за руку. Убедившись, что я стою, он положил руки мне на плечи и сказал:
— Я хочу попросить тебя. В подвале находятся люди. Помнишь, где проходило твое последнее испытание? — я кивнул в сторону, где предположительно был друг, тихо угукнув. Такое, пожалуй, забудешь. — Там те, кого мы хотели спасти. Не спрашивай, откуда я знаю, просто поверь. Освободи их, я только тебе могу доверять. Прошу.
Он говорил быстро, словно куда-то торопился и боялся не успеть.
— Хорошо-хорошо, а куда ты?
Он притянул меня к себе и уткнулся носом в мои волосы, тяжело вздыхая. Я обнял в ответ, не понимая, что происходит. Все это создавало очень много вопросов, но я ждал. И вот, спустя секунд двадцать, Марк ответил:
— Мне нужно кое-что сделать. Не спрашивай, прошу, я не могу дать сейчас ответы, — он мягко отпустил меня, быстро пятясь назад. — Люблю тебя, удачи.
Он убежал, оставляя меня одного. Я не сразу понял, что произошло. Мне стало страшно одному в полнейшей темноте среди огромного зала. Убить меня сейчас было проще простого, поэтому я быстро побежал в подвал, как сказал Марк. Я доверял ему, не сомневаясь ни капли.
В подвале горели лампы вдоль всего коридора. Я зажмурился, привыкая к свету, пусть и тусклому. Справа и слева уже привычные мне двери, которых боялся каждый. Никто не знал, что ждет его по ту сторону стены. Но моей дверью должна была стать последняя. Это было последним испытанием прежде, чем меня повысили. Огромная комната, голые стены, ни одного предмета, не было даже окон. В такой комнате я провел три дня без еды и воды, в полной темноте. А в конце, когда я был истощен и обессилен, меня ждал бой с одним из громил. Ну хоть не тот психопат с ножом, что был ранее.
Я увидел людей на полу, не только вдоль стен, а везде. Они чуть ли не лежали друг на друге. Рот, ноги, руки, все было заклеено. Одна девушка громко всхлипывала, протяжно завывая, тушь потекла, а волосы взлохматились. Остальные же просто сидели, уткнувшись взглядом в пол. Ну хоть живые.
На меня обернулись все разом, словно собаки на кусок мяса. Кто-то смотрел испуганно, кто-то с надеждой, а кто-то узнал меня, и теперь не скрывал счастья. Я вытащил из кармана свой складной нож со змеей и начал по очереди всех освобождать. После очередного спасенного человека я услышал:
— Ты спас меня второй раз, я теперь в огромном долгу перед тобой.
Я обернулся и наткнулся на Карла. Он чувствовал себя куда увереннее других, ловко отрывая с рук остатки скотча.
— Карл? Не думал увидеть тебя здесь, — я сел перед ним на корточки, пока освободившиеся вызволяли других.