2.
2.
-- А что, если существовать, но не мыслить!?
-- Я думаю, многие так и делают.
«Шу-ух… Ли-иди-ия… Шух-шух-шух… Ли-и-иди-и-и-я-я!..»
Этот шёпот. Этот голос! Она услышала его посреди черноты глубокого сна и в тот же миг проснулась, яростно подняв тело из положения «лежать» в положение «сидеть». Ради того, чтобы вновь услышать этот голос ей пришлось перетерпеть так много. Но она дождалась. Дождалась своего конца! Это было волнительно и радостно, потому что она давно ждала этот свет из окна и зов, который уже слышала, когда ей было всего двадцать. Но всё же колючая назойливая печаль охлаждала огонёк долгожданного восторга. Осознание, что она оставит Настю… это немного тормозило её.
Но ничего уже не изменить. Это конец её тела и она знала, что не сможет увидеть внучку в этом мире. Возможно, Настя окажется в том мире, в которое сейчас отправится старушка… конечно, у девочки большой потенциал. Да, скорее всего так и произойдет.
Совесть успокоена. Она резко встала дуновением ветра, отодвинув потоком своей энергии занавеску. Свет проходил сквозь её полупрозрачный силуэт. Тело пожилой дамы лежало без движений в кровати, накрытое белым одеялом, как оно лежало и до этого. Никакой звук не тревожил своими колебаниями воздух. Она не услышала, как бегут по ступенькам крохотные босые ножки. Не услышала, как девичье личико искажается под тяжестью слёз. Не услышала, как её любимая внучка выкрикивает: «ба-а-абушка!». Она видит только разгорающийся свет от оболочки её Моста… тонкий свод, раздвигающийся, чтобы она смогла проскочить через границы осязания и растворить привычный мир в остатках того, что она называла домом, миром, своей жизнью.
Девочка преодолела расстояние от дверного проёма до бабушкиной кровати так быстро, как только могла, как только умело её тело. Но это не спасло бабушку. Женщина уже не дышала. Ей было шестьдесят семь лет.
На крик и плач откликнулись сонные Илья и Ксюша, которые сразу разбудили родителей. Настю силой оторвали от кровать с покойным телом и отнесли в детскую, где было велено всем детям ждать утра. За Кириллом приглядывала плачущая Анна Игоревна (мама Насти, Ильи и Кирюши)… тщательно следить за поведением старших детей у неё не было сил. Кирик то и дело просыпался и начинал плакать из-за всеобщей суматохи и суеты. Вызовом врачей и кого-то там ещё занимались папа и тётя Ирма. Хотя, тётя больше причитала и язвила.
Следующие несколько дней ускользали один за другим и становились похожими на один очень долгий день, в котором только изредка встречались достойные реплики или диалоги. Один такой разговор Настя подслушала, пока была в детской. Мама и папа обсуждали похороны. Мол, как будет лучше: детям остаться дома или всё-таки пойти попрощаться?
- Они ещё дети, я считаю, им лучше остаться дома!
- А я считаю, что ты не права! Настя очень любила мою маму и она хотела бы попрощаться.
- Нет, это ты не прав, Миша. Она ещё маленькая, она ничего не поймёт!
- Она достаточно взрослая, она должно понимать, что такое смерть и не относиться к жизни как к игрушке!
Настино мнение на этот счёт было примерно таким: «осознать смерть нельзя без лицезрения трупа?».
- А как будет себя вести Илья? Там же будут люди! Нам опять будет за него стыдно!
- Илью можно оставить с Ирмой дома. Возьмём только девочек.
- Ещё чего не хватало! Чтобы мне потом его успокаивать и объяснять, почему мы его не взяли, а их взяли?
Папа глубоко и медленно вдохнул, а затем так же выдохнул. Настя поняла, что увидев его лицо сейчас, она бы низа что не узнала бы отца. Она представила, сколько тяжести падает на мысли мужчин, когда они теряют своих матерей. Представленный вид подавленного папы Миши снова вызвал слёзы у девочки.
Как же ей теперь жить? С кем ей теперь разговаривать? У кого искать утешения и понимания? ... но разве мало понимающих и утешающих людей? Разве не сможет она разговаривать с мамой, Ксюшей или Ильёй? Почему так… пусто. Ощущение, будто бы её предали.
Ну как же так!? Ааар!...
Почему всё так? Почему ей нельзя было помочь? Почему она не предупредила, что умирает?
«- Настя, ты знаешь, что такое смерть?» в голове раздался знакомый… до боли знакомый голос.