- Ну… - воспоминания нахлынули. Девочка не стала обрывать мысли. Свет из памяти был золотистым, живительным и вопрос был задан так, что застал её врасплох. Ей надо было подумать… - когда приходит осень трава и цветы засыхают, наверное, тогда они умирают. Или когда срываешь цветы, и они засыхают в банке с водой. Наверное от одиночества. А может им перестаёт хватать света и они от голода умирают.
- Смерть, это прекращение жизни… Не обязательно смотреть на тленные тела дабы убедиться в этом. – Произнёс голос пожилой женщины.
С тех пор Настя почему-то всегда замечала засохшую траву или бутончики на цветущих клумбах или насекомых, которые были уже мертвы на подоконниках. Ей было немного грустно, но она привыкала к этому чувству. Настя знала, пройдёт несколько дней и станет легче, привычнее. Всё станет чуточку другим, но останется абсолютно нормальным. Потому что смерть, это нормально.
- Извини, милый. Я не забыла. Совсем забыла, какого тебе. Извини, родной мой. – Мама обняла папу. А потом совсем тихо, успокаивающе предложила – может, спросим у девочек, хотят они идти на кладбище или нет?
- Да, – ответил папа на выдохе – давай.
За обедом мама спросила, хотят ли дети идти на кладбище вместе со взрослыми. Илья сказал что пойдёт, а когда мама укоризненно посмотрела на него, он пообещал вести себя так тих, как только умеет. Ксюша предпочла остаться с Кирюшей и мамой (тётей Ирмой) дома, так как по прогнозам синоптиков, обещали прохладную погоду и морось. Настя, потупившись насколько секунд, перевела взгляд от морковки в супе на кончик ложки и отрицательно помотала головой, не отводя взгляда от ложки. На вопрос мамы «ты уверена, солнышко?» девочка сразу утвердительно кивнула, давая понять, что говорить отказывается совершенно.
После недели или двух суматошных и невыразимо горюющих друзей и родственников, которых даже папа редко вспоминал по имени, наступило затишье, в котором принимала участие вся семья. Настя почти всё свободное от обязательного времяпровождения с сестрой и братьями времени проводила в своей комнате. По наследству ей достались книги из бабушкиной комнаты. Как оказалось, это были её личные дневники, в которых она по крупицам оставляла свою жизнь, описывая то, что успевала в череде нескончаемых событий. Девочка прочитала о своём рождении, знакомстве с Анечкой – невестой бабушкиного сына, Настя впервые узнала о своём дедушке.
Наверное, даже папа не знал этого.
Как много мыслей скрывала та седая голова! – думала Настя перед сном. Бабушка снова была рядом, в этих словах и буквах, в рисунках и набросках, в стихах и прозе, отпечатанных на страницах запылившихся книжонок. Почти такая, какая она было при жизни, только ещё более глубокая и чувственная в силу своих лет.
Настя листала и листала прошлое любимого человека, впитывая все моменты, к которым могла позволить ей прикоснуться заботливая бабушка.
«Айвазовский придумал море» - гласила одна надпись.
«Что такое Жизнь, если смерть – её отсутствие, а то, что мы проявляем – только признаки жизни?» - вопрошала другая надпись.
«Почему людям не дано летать … ?» - и так далее, так далее, так далее.
«Ах, ну почему мы не говорили с тобой об этом, бабушки!?» - закрывая глаза, возмущалась девочка.
«Так не честно…» говорила она себе, ощущая, как в темноте очередная блестящая капелька сползает от глаза к уху.
Так не честно…
Автор приостановил выкладку новых эпизодов