Так и вышло: Куропавин последним делал сообщение, и та подспудная настороженность, возникшая у него поначалу, зрела больше. Шияхметов то ли в усталости, то ли сознательно выспрашивал и допытывал его заметно меньше, да и с советами был сдержанней, и в какую-то из пауз сказал:
— Что же, спасибо, товарищи, всем за информацию. Думаю, полезным вышел обмен мнениями. Проанализируем, обобщим… Словом, считать будем предварительной договоренностью, наметками к планам ближайшего времени.
И стал прощаться. Куропавину, вновь последнему, сказал:
— Вас, Михаил Васильевич, прошу остаться еще ненадолго.
«Ну вот, разгадка! — как-то обмякнуто отозвалось у Куропавина. — Сейчас и готов будь…» И оборвал себя, по выработавшейся привычке в моментальной мысленной «пробежке» пытаясь понять, откуда и чего ждать. Дождавшись, когда секретари вышли из кабинета, Шияхметов кивнул, приглашая Куропавина садиться, сам устроился напротив. В живых его глазах, когда он их поднял, остановил на Куропавине, как бы вспыхнула веселой искоркой потаенная мысль и исчезла.
— Хотел, если не против, — сказал он негромко, будто нащупывая тональность, — услышать о вашей московской одиссее. — И с пульсирующей оживленностью: — Нет возражений?
У Куропавина поотпустило на душе, жестковато подумал: «Смешно и нелепо было бы, если б не знали, не дошло бы сюда», — и, не отвечая на вопрос Шияхметова, принялся рассказывать сначала замедленно, с каким-то внутренним сопротивлением, потом постепенно размягчаясь и расковываясь. Поначалу думал промолчать о сыне, не бередить себя вслух, однако после понял — возникнет логическая неувязка, и Шияхметов ее обнаружит, гляди, начнет выспрашивать — выйдет горше.
— И с сыном — известно… — отозвался Шияхметов с успокаивающей теплотой, когда Куропавин умолк. — А вот планы по шахте «Новая», печи «англичанке» прошли мимо нас. Но, кажется, и мимо обкома?
— Не совсем так, товарищ Шияхметов, — обком всячески противился. Ставили перед ним это не раз.
— А почему же не перед нами? Что мешало?
— Мешать ничего не мешало. Так вышло: в Москве в критический момент оказался, а не в Алма-Ате.
Оттепленные до этого и будто бы приветливо прощупывающие глаза Шияхметова стали чуточку строже, и брови опустились, спокойно, почти прямой линией улеглись в надбровьях.
— Ну, да не в этом дело! Не в престиже, товарищ Куропавин. Скажу прямо: при определенной информации о деятельности горкома партии, какая есть у нас, — надеюсь, догадываетесь, что она может быть и односторонняя, — считаю такую позицию горкома мужественной, и ЦК Компартии республики всячески поддерживает планы и по шахте «Новой», и по печи «англичанке». Вот только… Пуск шахты планируете к началу сорок третьего?
Взгляд налился ожиданьем, опасливо-тревожным…
— Планируем. Но много загвоздок.
— В ЦК Компартии республики есть мнение — просить коммунистов комбината, всего Свинцовогорска пересмотреть этот срок. Скажем, пуск к седьмому ноября этого года? На два месяца раньше. Слишком серьезно все, Михаил Васильевич. Надежда по свинцу пока одна — на Свинцовогорск. На вас. Слышали: у ваших товарищей по свинцу реально — только следующий год. А увеличение этого «хлеба войны» требуется сейчас. Нужда крайняя.
В той беспокойности, какая его коснулась, передалась от проникающего и будоражащего взгляда Шияхметова, Куропавин сам не заметил, как вздохнул, и январь — срок рискованный, а тут, шутка ли, к Ноябрьским праздникам! Леденящий холодок отозвался под коленями.
— Нет бурового оборудования, лебедок, труб, тросов… Вообще стройматериалов!
— Н-да, Михаил Васильевич… Не мне вам говорить о возможностях. Знаете! Сто сорок с хвостиком, как говорится, заводов, предприятий, эвакуированных из западных районов, приняли в республике. Им все отдали — технику, оборудование, стройматериалы, какие есть, их надо ставить, чтоб включались в оборонную работу, на победу. И это не все: на освобожденной от фашистов территории Московской и Калининской областей берем шефство над городами и районами, — таких уже четыре! Сейчас готовим эшелоны с машинами, станками, продовольствием, одеждой — восстанавливать надо. Так что под метелку получается. Вот и судите о возможностях… — Будто в усталости, Шияхметов откинулся на спинку стула. Грустная пленка затенила проникающий взгляд, повел аккуратно остриженной головой в сторону помощника, по-прежнему сидевшего за отдельным столиком. — Но посмотрим! Может, от кого на время и удастся что-то перебросить. А срок — главное. Передайте коммунистам просьбу ЦК Компартии республики. Идет?