Отказавшись, Алекс дождался вечера и вместе с другими мужчинами прошел в окулус, где снова ставили на победителя, но и тут его ждало разочарование. Белого волка трудно было не узнать, вряд ли еще кто-то из аристократов мог появиться на месте брата Эльзы. Но, разорвав очередного смельчака в кровавые ошметки, Димитрий, не поднимая головы и не обращая внимания на восторженные крики или проклятия проигравших ставку, просто ушел, а путь Алексу, который пытался идти следом, на этот раз преградили двое Безликих во главе с еще одной октой. Темпл темного охранял своего прислужника с таким же рвением, с каким встревоженная мать оберегает возлюбленное дитя.
Тогда Алекс решил просто ждать. Не может же Димитрий сидеть внутри вечно? Если к нему не пускают, то рано или поздно он выйдет сам, и его станет легче перехватить без неусыпного бдения окт и Безликих. Алекс запасся чаем в термосе и бутербродами, уселся прямо у выхода из темпла, не обращая внимания на насмешливые и удивленные взгляды окружающих, и принялся нести вахту. Прогнать его не решились, все-таки он вел себя мирно, а находиться в главном помещении никому не запрещалось. Прошел день, наступил вечер, люди потянулись в темпл за очередной порцией удовольствий, потом покинули его на рассвете, спотыкаясь о задремавшего Алекса, а Димитрия все не было.
Ничего, говорил он сам себе, стуча зубами от предрассветной сырости, сквозняком тянущей через порог и из отверстия в высоком потолке, ради Эльзы можно и потерпеть, все равно это не продлится долго.
Человек, в одиночестве сидящий у дверного проема, скрутился в клубок и провалился в тревожный чуткий сон. Свечи в главном помещении темпла понемногу догорали, едва заметной тенью прошелестел Безликий, меняя их на новые, пока никто не видит. Если стоять неподвижно, можно услышать, как огромное, ушедшее на несколько уровней под землю здание делает вдох. Оно живое. Комнаты — это его легкие, коридоры — вены, по ним струится жизнь. Среди них есть и потайные, те, о которых не знают непосвященные. А в сердцевине распахнут обращенный из глубины к свету глаз, окулус, всевидящее око. Много, много тайн хранит в себе темпл темного, чего только не видели его стены: столько удовольствия, столько боли.
Человек устал и не ощущал на себе чужого взгляда. Он не умел различать чужие запахи, даже если кто-то стоял совсем рядом — в жалких трех метрах от него. Да и откуда ему знать, что здесь даже у стен есть глаза? Серебристые, например, как те, что следили за ним через потайную щель? Волк с лицом, словно высеченным из мрамора, долго смотрел на спящего, зверь настороженно наблюдал за охотником, пришедшим в его логово. Потом опустил заслонку, такую же, как и множество других, расположенных по всему темплу, и бесшумно ушел погруженным во тьму коридором.
На следующий день к Алексу подошел щуплый паренек с хитрой улыбкой. На Безликого он не смахивал: во-первых, не прятал лицо, во-вторых, фактурой не вышел, слишком уж какой-то обычный да и мышц почти нет, одни кости.
— Кого-то ждешь? — поинтересовался он.
— Да, — неохотно буркнул Алекс, — Димитрия. Не видел такого?
— Иногда встречал, — пожал его собеседник плечами. — А долго ждешь-то?
— Со вчерашнего дня, — тяжелый вздох сорвался с губ помимо воли, потому что еда и теплый чай уже закончились, а молодой организм постоянно требовал подпитки.
— А зачем? — не отставал щуплый.
— Не твое дело.
— О как, — ничуть не обиделся тот. — Ну ладно, бывай.
Алекс упорно сидел на посту, отлучаясь на короткие минуты лишь в случае крайней нужды, но очередной день снова прошел впустую. К счастью, одна из нонн, милая девушка с коротко остриженными золотистыми волосами, сжалилась над ним и принесла сдобных булочек и подогретого вина. Она посидела рядом, пока Алекс жадно истреблял угощение, забрала пустую тарелку и бокал, а в ответ на благодарность кротко ответила:
— Ну что вы, накормить голодного — это же такая радость. Хотите меня? Просто так, не за деньги? Чем больше мужчин я познаю, тем лучше.