Странные они тут все, вяло подумал Алекс, провожая ее взглядом после того, как отказался в самых осторожных выражениях. Может, это амплуа у нее такое — косить под монашку? Наверно, клиентам нравится.
Она приносила ему еду и предлагала себя и на следующий день и еще через один, щуплый парень тоже подходил время от времени, справлялся, как продвигается дежурство, посмеивался и уходил. Осенний бал приближался, как снежная лавина с горы, а Димитрий все сидел взаперти. Он, вообще, когда-нибудь на улицу выходит? Этот вопрос Алекс задал своему уже привычному собеседнику при новой встрече.
— Выходит, а как же, — улыбнулся щуплый.
— А как часто?
Тот пожал плечами.
— Да бывает, что и несколько раз на дню.
— Но… как… — Алекс хлопнул себя по лбу. Боги, ну какой же он тугодум, — Тут есть и другой выход? Потайной?
— Ага, — весело подтвердил парень. — Наконец-то ты догадался. Мы уже на тебя ставки сделали.
Вскочив на ноги, Алекс бросился в ближашую нишу. Как же они все: и окты, и нонны, и Безликие, и доходяга этот, и сам Димитрий, наверно, смеялись над ним украдкой. Столько дней морочили ему голову. Все знали, кого он ждет, но никто и словом не обмолвился, что ожидать бесполезно. Хоть бы домой его отправили из жалости, сообщили, что все зря, но нет, молчали и хохотали в тряпочку.
Он отшвырнул вставшую на пути окту, распугал нонн, выбежавших в коридор, отчаянно и жестоко дрался с Безликими, прорвал их кольцо и бросился дальше, понимая, что уже путается в многочисленных арках и переходах. Но отступать Алекс не привык, вот такая черта характера у него была — хорошая ли, плохая ли — но чем больше препятствий возникало на пути, тем сильнее он хотел добиться цели.
— Хватит, — наконец, остановил его чей-то голос.
Тот самый невзрачного вида парень, который недавно беседовал с Алексом, теперь шел к нему из дальнего конца коридора, а Безликие вытянулись по струнке, пропуская его вперед, словно какую-то великую шишку. Он подошел к Алексу уже без своей насмешливой улыбочки, глаза смотрели холодно и строго.
— Ты не понимаешь, куда рвешься. Не ходи к Димитрию. Он тебя убьет.
— Что, прямо вот так и убьет? — презрительно фыркнул Алекс. — Даже не выслушает?
— Выслушает, — кивнул парень, — а потом убьет.
— И все-таки я попытаю удачу, — оскалился Алекс. — Не просто так ведь тут столько сидел.
— Что ж, — собеседник помедлил, пронзая его взглядом, — как хочешь. Я предупреждал.
Сделав знак Безликим отступить, он повел Алекса новыми коридорами, сворачивая, поднимаясь по коротким лестницам или длинными переходами спускаясь на уровень ниже, пока не остановился перед одной из комнат. Толкнул дверь и пропустил вперед.
Говорят, вся человеческая жизнь — это бесконечный лабиринт коридоров и дверей. Разными коридорами пойти можно и разные замки отпереть, и от того, какой поворот выберешь, какой порог переступишь, зависит весь дальнейший путь. И как в темпле темного бога, в этом лабиринте жизни так же легко заплутать, сделать неверный выбор, сгинуть. Жалел ли Алекс, что, очертя голову, шагнул в неизвестность?
Даже через несколько дней после того шага, сгорая от лихорадки у стены праздничного здания, куда его никогда по-хорошему бы не пропустили, он ни о чем не жалел. Перед глазами, подернутыми мутной пеленой, стояла только Эльза. Дождавшись подходящего момента, когда со стороны улицы донеслось хриплое карканье клаксона и чьи-то громкие голоса, Алекс выбил локтем стекло в окне нижнего этажа и забрался внутрь. Пустая комната была погружена в полумрак, но оказалось, что так его глаза лучше видят. Несмотря на головокружение, план помещений он все еще помнил наизусть, поэтому машинально потер плечо в том месте, где саднили и пульсировали жаром следы острых зубов Димитрия, и двинулся в нужную сторону.
До сих пор что-то царапало Алекса изнутри, когда он вспоминал, как увидел брата Эльзы, когда ворвался в его покои. Конечно, радушного приема ожидать не стоило, и разговор назревал непростой, но в реальности все вышло совсем не так, как представлялось даже при самых нерадужных прогнозах.
Димитрий сидел в кресле, откинувшись на спинку и вытянув длинные ноги, рубашка на груди была расстегнута, сбоку на шее под ухом виднелась запекшаяся кровь. Нечто едва уловимое в позе, неестественно напряженные мышцы, поверхностное дыхание, заметное по движению грудной клетки, стиснутые на подлокотниках пальцы — все признаки говорили, что хозяин комнаты испытывал в тот момент нестерпимую боль. Его губы шевелились, а так как других собеседников поблизости не наблюдалось, разговаривал он, похоже, сам с собой. Алекс моментально испытал сбивающее с ног разочарование. О чем можно договориться с сумасшедшим? Но почему тогда Эльза, по слухам, доверяет его мнению? Никто в здравом рассудке не станет полагаться на слова душевнобольного.