Затем поток воздуха снова переменился, и Алекс рванул воротник рубашки у горла. Она была не похожа на других (он почему-то не сомневался, что это именно "Она"), как жаркий полдень не походит на холодную ночь, цветущий луг — на безжизненную пустыню. Кровь забурлила в жилах, внизу живота собралось тяжелое жидкое пламя, мужской орган моментально напрягся и отвердел. Алекс посмотрел вниз, на вздыбившуюся ткань своих штанов, и выругался: в таком виде он далеко не уйдет, не посреди наполненного благородной публикой зала уж точно. Но собственное тело больше не принадлежало ему, и все, что оставалось, — прятаться и, тяжело дыша, ощущать, как Она приближается.
Тот же слуга, которого Алекс уже узнавал по запаху, вернулся с вазой орехов и на этот раз проскочил мимо, не проявляя особого любопытства. А вот Она не появлялась. Алекс ощущал аромат женщины, стоявшей совсем близко, за самой портьерой, и молился всем богам лишь о том, чтобы тело не подвело его окончательно. Как же невыносимо ему хотелось заняться с Ней любовью. Освободить, наконец, свой одеревеневший, болезненно пульсирующий член, вогнать его на всю длину в мягкое женское тело. Можно даже не двигаться, просто остаться так, в ее влажности и нежном захвате. И чтобы Она обнимала его при этом, шептала что-нибудь бессвязное, отвечала на поцелуи. Но Алекс давно не желал никаких женщин, кроме одной. Если бы он знал, как пахнет Эльза. Но он еще не встречался с ней в волчьем обличье и не мог этого знать.
Портьера чуть пошевелилась, за ней проступила женская рука. Тонкая, робкая, и Алекс тоже коснулся ее без напора, осторожно. Облизнул губы, боясь сделать что-то не так, отпугнуть, все испортить. Боги, да он любит ее. Эту незнакомку, женщину без лица, без имени, без надежды на взаимность. Просто любит. Разве такое возможно?
Да и пришел сюда ведь не за ней, а за той единственной, которую мечтал рядом с собой видеть. Это все его новое волчье нутро виновато, оно сбивает с толку, не дает сосредоточиться, и не нужна ему никакая любовь, спасибо, одной уже хватило. Алекс отвернулся, скрипнул зубами, двинулся тихонько, опираясь локтем на стену, в обратном направлении. Наверно, он просчитался, не лучшее время выбрал, чтобы прийти за Эль. Поторопился, умирая от тоски и безысходности вдали от любимой. Сначала нужно свыкнуться с собой, научиться управлять тем, что он пока до конца и понять-то не может, а потом искать встречи с ней. Одну ошибку он и так совершил, с неконтролируемой яростью налетев на Эльзу в ресторане.
— Подожди.
Алекс запнулся, остановился как вкопанный, придерживаясь за стену. Этот голос он узнал бы из тысячи голосов, даже не прибегая к волчьим способностям. Неужели наконец-то пресвятой светлый бог благословил его своей помощью? В это трудно поверить, но…
В коридоре полутемно, его воспаленным глазам слабое освещение в самый раз, а вот она, интересно, узнает? И ведь заглянула все-таки за портьеру, не удержалась. Простое любопытство или?.. И не отшатнется ли, когда догадается? Шаги у нее были легкими, пальцы — нежными. Тронула за плечо, повернула, Алекс уступил, поднял голову, улыбнулся устало, как путник, который с рассвета до заката брел пешком, чтобы постучать в заветную дверь, как приговоренный к смерти, взглянувший на свой эшафот. Она и была его заветной целью, ступенькой последней, после которой больше нет смысла двигаться дальше.
Эльза не отшатнулась, не вскрикнула, не оттолкнула его с прежней обидой и высокомерием. Она просто не верила, Алекс видел это по глазам. Нерешительно коснулась его полумаски, закрывающей верхнюю часть лица, подняла наверх, он не мешал. Провела пальцами по щекам, влажным от лихорадочной испарины, по пересохшим губам, подбородку, будто не полагалась на зрение, хотела точно убедиться и потому изучала наощупь. Он не выдержал, зажмурился от удовольствия под ее рукой. Как же ему хочется, чтобы она снова и снова его касалась.
— Ты?
Значит, узнала. Алекс выдохнул, собираясь с мыслями. Ему всегда было проще сделать, чем сказать, но без объяснений в данном случае никак не обойтись.
— Эль…
При звуках его голоса она попятилась. Еще бы, Алекс прекрасно помнил, как точно так же звал ее после того, как ударил, а она с отвращением и ненавистью шипела на него.
— Я знаю, что обидел тебя, Эль, — он заговорил торопливо, стараясь донести как можно больше, прежде чем она развернется и убежит, — и я сам не понимаю, как так получилось. Я никогда не желал тебе зла, поверь. Никогда не хотел сделать ничего плохого. И если ты считаешь, что я все испортил, то дай мне хотя бы одну, хотя бы самую маленькую, крохотную возможность это исправить.