Поэтому Крис в личине "юноши, не ведающего, что такое хрен" покорно поплелся за отцом в резиденцию канцлера, расположенную в дальнем конце красивого, полного осенних красок парка. Их пригласили в светлую гостиную для малых приемов, где за накрытым столом уже сидели два гостя в компании самого хозяина. Оба лаэрда были знакомы Крису по парламентским кабинетам, но канцлера он лишь один раз видел издалека, поэтому слегка растерялся, когда величественный мужчина сам протянул ему руку для приветственного рукопожатия. Тот вместе с отцом посмеялся над его нерешительностью, но глаза лучились добротой, и шутка выходила необидной.
— Мой сын мечтает стать капитаном и отправиться в дальние моря, — поведал канцлеру Виттор, снисходительно похлопывая отпрыска по плечу.
— Смелый парень, — одобрительно кивнул тот. — Мой младший тоже из мечтателей, носится со своим телескопом, звезды изучает.
— А я в их годы вообще фантазировал, что построю летательный корабль и отправлюсь на Луну, — поддакнул один из гостей.
— А я был влюблен в святую Огасту, — подхватил другой.
Они все смеялись и делились воспоминаниями из своего детства и юных лет своих детей, и Крис тоже вежливо улыбался, но теперь-то он понял, почему отец так спокойно отреагировал на его признание. Можно бесконечно видеть сны о полете на Луну, но это не значит, что ты когда-нибудь туда полетишь. А мечтать, как известно, не вредно.
А потом его увели в другую комнату и заставили развлекать младшую дочь канцлера. Темноволосой и светлоглазой пичужке в золотом — цвета правящей ветви — платьице стукнуло от силы десять лет, она увлекалась аппликациями из цветной бумаги и коллекционированием фарфоровых кукол, и с молодым лаэрдом, который приходился ей очень-очень дальним родственником по матери, у нее не нашлось ни одной общей темы для беседы. Правда, на помощь пришла гувернантка младшей наследницы трона, которая стала посредником в их натужном разговоре.
— Когда-нибудь я тебя на ней женю, — с удовлетворением поведал отец, когда они вдвоем шли по парку обратно.
— На гувернантке? — удивился Крис, мысленно еще не отошедший от своих мук.
— На младшей девчонке, — смерил его взглядом отец, — поверь, это лучшая партия, которую только можно придумать. Жаль, что не на старшей, конечно. Это ведь полшага до трона. Но ее приберегут для какого-нибудь политического брака. Наверно, выдадут за нардинийского принца, хоть и говорят, что тот болен. На твоем месте я бы и своему положению был рад.
Крис прислушался к себе. Рад ли он? Пигалица показалась ему такой до зубовного скрежета правильной и сдержанной. Ее тонкие пальчики только и делали, что поглаживали по волосам своих многочисленных кукол или крутили нарезанные полоски бумаги. Он представил, как ляжет с ней в супружескую постель и займется любовью — не в этом возрасте, конечно, а примерно через пять-десять лет. Она будет смотреть в потолок прозрачными серебристыми глазами и так же рафинированно постанывать, как отзывалась о погоде за окном. И тут же на месте этого жуткого видения возник образ нагой Ласки, которая с улыбкой искусительницы шептала ему: "Ты трахаесся не как благородный". Боги, да ему придется заново учиться это делать, чтобы ненароком не оскорбить свою благородную жену.
Крис бы с удовольствием ослушался отца, опустошил счета, как только получил бы к ним доступ, и удрал за моря, но Ласка, истинная дочь свободного народа, отказалась составить компанию, а помимо нее его мучил еще один вопрос. Вопрос справедливости. Разве не ради торжества справедливости Крис ходил на стычки с рыночными, защищая своих одноклассников? Вот и собственную семью он не сможет бросить, пока не восстановит в ней все так, как изначально должно было быть.
На встречу со старейшинами города под землей он все-таки решился. Ласка так обрадовалась, что визжала и прыгала прямо посреди улицы, а прохожие оборачивались на них: богатого лаэрда и девку без рода и племени. Впрочем, к встрече она готовила его так тщательно, будто это безродному Крису предстояло знакомство с ее аристократической семьей.