Она уперла руки в бока и покачала ногой в знак своей нешуточной угрозы. "Злой и страшный" Кристоф непроизвольно поморщился, все еще памятуя о силе ее знаменитого удара, и Тим, пожалуй, тоже знал непонаслышке, так как даже попятился, затесавшись между своих приятелей. Пискнул уже оттуда:
— Молчи, подстилка. Что, сахерный, за юбкой прячесся? Подойди сюда, если смелый.
— Так покажи пример, подойди, — улыбнулся Крис и приобнял воинственно напыженную Ласку за плечи, — что, юбки забоялся?
Неизвестно, сколько бы еще длилось их противостояние, но в это время из другого коридора показался здоровенный мужик с белесой, словной выжженной на палящем солнце шевелюрой. Кулачищи у него выглядели не в пример Ласкиным, одним таким можно легко хребет переломить, а плечи — ссутулены, чтобы голова не билась о потолок. Он только глянул на группку рыночной шпаны — и тех сразу как ветром сдуло.
— Это Рыба, — представила его Ласка, которая тут же снова стала веселой и мирной.
Она скользнула мужику под руку, прижалась к нему щекой, и Криса будто острой иголкой в сердце кольнули: прежде он думал, что вот так, хитрой лисой или кошечкой, она способна прижиматься только к нему самому. Улыбка тут же сползла с его лица. Так все же муж ей этот Рыба или не муж? Могут ли они быть парой — маленькая рыжая девчонка с белыми бедрами и здоровяк с грубыми мускулистыми руками? По словам Ласки, он ее и поколотить мог, если выручку не приносила, но пока что по всем признакам выходило обратное: Рыба в ней души не чаял. Здоровяк проигнорировал хмурый взгляд чужака, брошенный исподлобья, его выпуклые широко посаженные глаза цепко оглядели каждый сантиметр одежды Кристофа.
— Прибарахлила? — прогудел он, наконец.
— Да сам он прибарахлилси, я то что? — напустила на себя невинный вид Ласка. — Он наш, он свой, он же не виноват, что не в той семье родилси?
— Может, и не виноват, — задумчиво качнул головой Рыба, а затем без предупреждения развернулся и потопал прочь.
— Он знает, что теперь ты со мной? — Крис улучил момент и требовательно дернул Ласку за руку, склонившись к ее уху в свистящем шепоте, пока широкая спина Рыбы маячила перед глазами.
Рыжая хихикнула, но локоток отбирать не стала.
— Я — женщина свободная, никому докладываться не обязана.
— А он тебе кто теперь?
— Да никто, конь в пальто, — она показала ему кончик розового языка, вырвалась и убежала вперед.
Их ждали в большом гроте, куда сходились целых семь коридоров. Казалось, сюда набился весь свободный народ от мала до велика, и все глазели только на лаэрда, который осмелился ступить в их мир и самонадеянно рассчитывал выйти живым отсюда. Беззубые старухи бормотали о чем-то между собой, молодые девицы прижимали к груди пищащих младенцев, мужчины презрительно разглядывали чужака, мальчишки корчили ему страшные рожи и смеялись. В центре сборища гордо восседали двое: седовласый толстяк, густо обвешанный золотом прямо поверх рваного тряпья, и женщина, тоже в годах, остроносая и тонкогубая, одетая, как вполне приличная майстра. На ее коленях покоилась большая белая крыса в ошейнике и поводке, в одном ухе зверька сверкала крохотная сережка, и, разглядывая Криса, хозяйка то и дело поглаживала по спинке своего питомца. Рыба подошел и занял место рядом с ней, став третьим, кому в этом гроте дозволялось сидеть.
— Ты пришел нас о чем-то попросить, сахарный мальчик? — спросила женщина.
Говорила она чисто, но это не смущало Кристофа и не могло обмануть: он знал, что свободный народ любит прикидывать на себя разные образы, а его собеседнице, судя по всему, нравилось мнить себя особой, ничем не уступающей прочим горожанкам с наземной части столицы. Он глянул на Ласку и заметил, что та волнуется, да так, что губу закусила едва ли не до крови.
— Я не собираюсь ни о чем просить, — спокойно ответил он любительнице белых крыс, — разве свободные о чем-то просят? Они заявляют. Вот и я хочу заявить, что считаю себя одним из вас.
В толпе возмущенно загудели на разные голоса, но щербатая улыбка рыжей девчонки подсказала ему, что ответ прозвучал правильно.
— Свинья тоже считает себя лаэрдой, — хрюкнул толстяк, и все одобрительно засмеялись.
— Да он уже работал со мной, — послышался среди общего гогота сердитый Ласкин голосок. — Рыба не даст соврать. И Тима он побил, я видала.