– Семьи тебе захотелось? Да? – оскалился он. – Будет тебе семья. Никуда ты от меня не уйдешь. Никуда и никогда больше.
Расширившимися глазами Ирис увидела, как верхняя губа Виттора приподнялась, а оттуда показались клыки, на их кончиках наливались прозрачные капельки слюны.
– Об этом не принято говорить вслух, – самодовольно произнес он, – да и теперь мало кто знает… секрет, который хранят старики… укус оборотня может быть заразен, конфеточка. Закон о чистоте крови это, конечно, запрещает. Но мы ведь никому не скажем, малышка? Ты ведь хочешь деток, сладкая? Я сделаю тебе деток.
С размаху он вонзил зубы прямо в ее шею. Ирис дернулась, будто пронизанная током. Невыносимая, резкая боль пронеслась по ее венам, а потом стало темно.
Она приходила в себя временами и снова погружалась в забытье. Тело ломало, рассудок старался избежать мучений и отключался. Сквозь туман Ирис ощущала, что Виттор остается рядом с ней. Он был в ней, двигался на ней, несмотря на все судороги и спазмы, через которые она проходила. Он наказывал ее за то, что она больше не восхищалась им.
Он провел с ней два дня и все это время не выпускал из постели, словно хотел отыграться за долгие месяцы разлуки. Приходя в сознание, Ирис скулила, просила пощады, пыталась уползти от него, но ее корчило, на руках и ногах пробивалась шерсть, рот наполнялся слюной – резались новые зубы, – а Виттор с неумолимым выражением на лице подтягивал ее ближе, раздвигал ей ноги и начинал сначала. В конце концов, Ирис обернулась, но он сделал то же самое и в завершение взял ее в волчьем обличье.
Конечно, она забеременела. И перестала быть ведьмой. Хорошо, что ее мама не видела этого – она тихо скончалась во сне в ту самую ночь, когда все случилось. А Виттор, видя ее беспомощность и зависимость от него, снова стал заботливым, нежным и предупредительным. Учил ее жить в новой ипостаси. Ирис честно хотела ненавидеть его, но ребенок, толкавшийся в животе, постепенно вытеснял из памяти страшные, полные боли и ярости моменты. А еще она осознала, что не может сопротивляться его воле. Виттор обратил ее, и теперь его желания стали и ее желаниями тоже, а ему хотелось ее любви и покорности.
Виттор купил ей новую мебель для детской, возил по врачам и старательно изображал трепетного отца в ожидании пополнения семейства. Ирис знала, что со своей женой он так себя не вел, и цеплялась за эти мысли. Она так устала… так устала бороться с самой собой, со своей любовью к человеку, который совершенно очевидно этого не заслуживал! Может, и правда, она просто запуталась в своей жизни и не понимала, что он старается для ее же блага?
Когда родился Алан, Виттор поклялся, что уйдет из семьи. К тому времени во взгляде, которым Ирис смотрела на него, снова появилось тепло и восхищение. Сын очень напоминал ей своего отца, хоть и считался полукровкой, а гормоны сделали ее чувствительной, плаксивой и нежной, и снова хотелось верить каждому слову любимого. Она даже решилась на отчаянный шаг, захотела немножко помочь ему, подтолкнуть, и тайком сделала их фотографии в спальне, а затем отправила его жене. Но реакции не последовало. Ольга была хитра и не собиралась так просто отпускать супруга. Она явно не сказала ему ни слова о своем открытии, потому что Виттор продолжал все так же приходить и уходить, как делал уже несколько лет подряд.
Он обещал, что уйдет, но постоянно находил причины, чтобы отложить этот ответственный момент, а Алан рос, и начал уже ходить, и говорить свое первое «мама»… а Ирис так устала, так устала бороться…
Но неожиданно точку поставил сам Виттор. Однажды вечером он пришел домой, взял Ирис за руку, усадил за стол и трагическим голосом сообщил:
– Нам придется расстаться на какое-то время, конфеточка.
– Что?! – не поняла Ирис.
– Я знаю, что ты из шкуры вон лезешь, чтобы удержать меня рядом, – грустно улыбнулся он, – но тебе надо проявить понимание и смириться. Мой тесть… проклятый старый хрен… каким-то образом пронюхал о нас с тобой. Не удивлюсь, если Ольга что-то узнала и побежала жаловаться папаше. Она всегда была папенькиной дочкой. Теперь он грозится, что разведет нас с ней по суду, да еще и с меня мзду сдерет за якобы не соблюдение супружеской верности.
– Ты же все равно хотел разводиться, – произнесла она ровным голосом. Ни кричать, ни бороться уже не было сил. Да и Алан лег спать.
– Хотел, – согласился Виттор, – но не так, не оставаясь с голым задом. Ты же понимаешь, без ее денег я никто!
– Понимаю.
Казалось, он даже обрадовался ее покорности.
– Так что, Ирис-детка, поставил мне тесть условие, чтобы я с тобой порвал. Рвать насовсем я, конечно, не намерен, но придется повременить, пока старый хрен не подохнет, а потом снова заживем с тобой, как раньше. Ты не волнуйся, я буду деньги присылать, передавать через кого-то. С голоду не помрешь.