В этот момент Ирис четко поняла, чего ей хотелось все годы с той самой секунды, как мать Виттора рассказала, что он женат. Раньше она почти не осознавала это желание, оно было неявным, но теперь оформилось, наполнилось яркими красками и придало ей невероятных сил. И одна ладонь зазудела, та, в которой ей мама когда-то показывала черную ниточку…
– Не надо денег, – ответила она твердым голосом и подняла на Виттора глаза.
– Опять ты начинаешь, – недовольно скривился он, но Ирис его остановила.
– Ничего не начинаю. Иди. Я отпускаю тебя.
Удивленный ее спокойствием, Виттор явно чувствовал себя неловко.
– Не забывай запираться в подвале в полнолуние. Не вздумай поранить Алана! – давал он ей советы напоследок. – И если потребуется помощь… попроси моих родителей. Нам с тобой видеться пока опасно.
Она проводила его и даже поцеловала на прощание, а потом долго стояла у окна, обхватив себя руками и вглядываясь в темную-темную ночь. В тонком стекле виднелся ее бледный профиль, Ирис смотрела на него и видела женщину, которая всю жизнь любила чудовище, неспособное любить никого, кроме своего эго. Любила больше, чем кого-либо, больше своего ребенка и самой себя. И это не слюной оборотня он заразил ее, а безумием и черным эгоистичным сердцем. Она размахнулась и разбила это отражение.
Ирис очнулась от воспоминаний с тем же презрительным выражением на лице, взглянула на коленопреклоненного Виттора, все еще мечтающего соблазнить ее в лавчонке ювелира, и резко взмахнула рукой.
Он отлетел к стене, стекла в шкафчиках с золотыми побрякушками зазвенели, ножки мебели поехали по полу с дребезжанием. Распластанный на вертикальной поверхности, Виттор не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, но продолжал дразнить ее насмешливой и высокомерной ухмылкой на красивом лице. Ирис выбросила вперед другую руку, и из раскрытой ладони полыхнул столб огня. Пламя мгновенно охватило тяжелые бархатные портьеры, заплясало на обшивке мебели и сукне, расстеленном на полках, лизнуло одежду Виттора и его волосы.
– Ты не сможешь этого сделать, – выдавил он и попытался качнуть головой. – Ты не сможешь меня убить, конфеточка. Кишка тонка.
– Могу.
Удерживая его на месте, Ирис продолжала поливать огнем комнату, золотистые всполохи плясали на ее окаменевшем лице, путались в красиво уложенных прядях волос и отражались в глазах. Помещение наполнялось дымом, металлические ручки в шкафах раскалились и покраснели, огонь с гудением пожирал деревянные панели и уже тянул свои пальцы под самый потолок, но чудесным образом огибал фигуру ведьмы. И фигуру Виттора он почему-то огибал тоже.
– Нет, не можешь, – захохотал мужчина, распятый на стене, но тут же закашлялся, захлебываясь дымом, – не притворяйся ведьмой, Ирис, тебе это не идет. Даже если ты вернула себе прежнюю сущность, это ничего не меняет. Я – твоя слабость, точно так же, как ты – моя.
Ее пальцы дрогнули и согнулись, спина сгорбилась, и в ту же секунду Виттор рухнул на пол, продолжая терзать легкие кашлем. Вот тогда она закричала, совсем как много лет назад, не в силах совладать с болью и яростью, разрывавшими ее изнутри. Стекла брызнули со всех сторон навстречу друг другу, их осколки превратились в смертельный град, уничтожающий все вокруг. Ювелир, некстати ворвавшийся в комнату, осел, хватаясь за горло…
Пригибаясь, Виттор подбежал к Ирис и с силой надавил ей на плечи, заставив опустить руки вдоль тела. Огонь тут же погас, а дым начал выветриваться в проемы разбитых окон. Так они стояли некоторое время в объятиях друг друга, то ли не в силах пошевелиться, то ли наслаждаясь этими секундами.
– Может, ты и моя слабость, – произнесла, наконец, Ирис глухим голосом, – но эта слабость проявляется лишь в том, что временами я невыносимо хочу убить тебя. Но потом вспоминаю, что нельзя этого делать. Тебя ждет впереди долгая жизнь, Виттор. Долгая, долгая жизнь.
Он хмыкнул, вряд ли осознав истинный смысл ее слов, и отступил назад. Деловито прошелся по комнате, хрустя подошвами туфель по осколкам, постоял над распростертым телом ювелира.
– Мда, бедняга, не повезло ему. Придется сочинить сказку, как тут взорвалась какая-нибудь колба с химикатами, – Виттор повернулся и глянул на Ирис, – отправлюсь за полицией, конфеточка, а ты вылезай в окно. Не стоит, чтобы нас видели вместе при таких обстоятельствах, слишком много лишних свидетелей набежит. Опять ты испортила наше свидание.