Через полчаса я постучал в дверь таверны, но мне никто не открыл.
— Не понял! Они что так крепко спят? — сказал я, посмотрев на Амелию. Она тоже была удивлена тишине в таверне и на всякий случай, встала чуть в стороне от двери. Я постучал ещё раз, только уже ногой и меня наконец-то услышали. За дверью послышались шаги, потом кто-то хриплым голосом спросил, — кого там ночью принесло?
— Барон Волар, — представился я и достал меч.
— Кто-кто? Волар? Барон? — в голосе проскользнули знакомые нотки, после чего дверь открылась и я, увидел Лемара. Он ржал держать за живот, за его спиной стояло несколько учеников. Обеденный зал таверны был полностью разгромлен, не осталось ни одного целого предмета мебели, стены в нескольких местах обгорели, на полу за спиной Лемара лежали связанные люди, четыре человека.
— Лемар, что за шутки? — спросил я, глядя на него и не понимая, почему он до сих пор смеётся. — Ты что пьян? — предположил я и посмотрел на учеников. Они тоже улыбались, но как-то странно, словно причиной их смеха было что-то другое.
— Нет, не пьян, но объяснить пока не могу, — он снова заржал.
— Что тут произошло, где хозяин?
— Туточки я, хи-хи, — подал голос хозяин таверны из дальнего угла зала.
— Им подсыпали в еду «Хохотуна», это толчёные корни болотного пятилистника. Редкое растение и цена за него высока, за пригоршню две золотых монеты просят. Те, кому таких денег не жалко, пользуются этим порошком на балах или празднествах. Если переборщить, будешь смеяться до тех пор, пока силы не закончатся, потом крепкий сон и сильная головная боль после сна. Не нужно на меня так смотреть, я эту гадость никогда не употребляла, просто от других знаю, что бывает, — пояснила Амелия, увидев мой удивлённый взгляд.
— А это я так понял те, кто этот порошок подсыпал, — предположил я, показав на связанных людей.
— Наверное, — предположил Лемар и снова заржал. Вслед за ним заржали ученики, они больше уже не смогли сдерживаться.
— Напрасно мы от охраны сбежали, нужно было предупредить, — сказал я, плотно прикрыв за собой входную дверь и задвинув мощный засов.
Обезопасив всех закрытием двери, решил, допросить лежавших людей. Подойдя к первому, увидел, что он мёртв, кто-то из наших магов воздуха перестарался и впечатал его в стену так, что у бедолаги не осталось целых костей. Он видимо, был ещё жив, когда его связывали, но вскоре умер. Оставшиеся трое были живы, но и им прилетело от учеников немногим меньше чем их товарищу. Я попытался допросить этих отравителей, но не смог, оказалось, что у них были отрезаны языки. Они мычали что-то в ответ на мои вопросы, но их никто не понял. Сгоряча я сильно ударил одного мычавшего ногой, после чего и он потерял сознание, я видимо попал во что-то уже повреждённое и жизненно важное.
— Амелия, долго они ещё смеяться будут? — спросил я, видя что мой жёсткий допрос, вызывал лишь смех среди учеников.
— Обычно действие длится около часа, мы тут уже минут двадцать, значит, скоро начнут падать.
— В каком смысле падать?
— В прямом смысле, доза большая, от маленькой так не смеются. Сейчас смех все силы отнимет, потом бам на пол и спать, я же уже говорила.
Только она это сказала, начался магопад, ученики друг за другом стали валиться с ног, словно им по ногам ударили. Лемар упал десятым или одиннадцатым, причём упал лицом вниз и расквасил себе нос. Через пятнадцать минут из всех кто находился в таверне, не спящими остались только мы с Амелией.
— Что делать будем? — спросила она, показывая на спящих.
— Ничего, пусть спят, идём, тоже где-нибудь пристроимся, я уже с ног валюсь от усталости.
Амелия тоже выглядела далеко не отдохнувшей, да ещё и встреча с мамой бодрости не добавила. Она согласилась подняться в выделенную нам с ней комнату, но как только мы подошли к лестнице, во входную дверь что-то ударило с такой силой, что толстые доски, из которых она была сделана, треснули в нескольких местах. Через пару секунд удар повторился, дверь такого издевательства не пережила и развалилась на части. Как только таверна лишилась двери, Амелия ударила в ответ огненной плетью. На улице кто-то закричал, видимо, удар не ушёл в пустоту. В таверну после удара Амелии никто не отважился войти, а мы с ней не спешили выходить на улицу, сколько нападавших нас там поджидало, было не известно. Крик вскоре резко оборвался, наступила тишина, даже было слышно как последние капли дождевой воды с крыши падали на брусчатку. В ожидании непрошеных гостей прошло минут десять, к нам больше никто не пришёл, даже какой-нибудь любопытный горожанин не соизволил заглянуть. Вооружившись двумя мечами, я осторожно выглянул наружу. Метрах в десяти от входа в таверну на земле лежал человек, одежда на нём ещё дымилась после удара Амелии.