Видение
Перед взором Авелин замелькали сотни картин, образов, звуков. Словно старая пленка кинофильма они прокручивались с немыслимой скоростью.
Вот Адден и какая-то девушка. На лице экстрасенса застыло удивление. В новом образе он стоит у мертвого тела девушки, с золотистыми волосами и фарфоровой кожей. В другое мгновенье Авелин смотрит на призрака Аддена – он стоит у своего мертвого тела, а рядом с ним все та же красивая девушка. Женский крик полный отчаянья…
Багровые пятна на белом кафеле и стук капель о стекло, за ними следует раскатистый, слегка даже безумный женский смех.
Господин Лэй стоит у зеркала – его отражение ухмыляется, но на его настоящем лице застыло отчаянье. Горничная с гневом разрывает фото, а за ее спиной стоит гробовщик. За плотной тенью от капюшона невозможно рассмотреть его лицо, но Авелин, словно всем своим нутром чувствует – знает, что он улыбается – он ликует. Вот картина, что способна шокировать любого: тело Авелин рассыпается, словно старый папирус, к которому прикоснулся неопытный археолог – она превращается в прах. Смех и рыдания сплетаются в одну какофонию звуков и резко обрывается. Наступает тьма…
Мой дорогой детектив, ты наивен как малое дитя…
Замирье. Ноябрь 2026 год.
Пропахший хлоркой коридор, белый кафель и ряд безликих дверей – самое ненавистное зрелище для детектива. Адден уверено приблизился к ничем не приметной двери, с жирной надписью: «Макс Чейс». Глухой стук его кулака оборвал тишину, царившую в этом пропахшем смертью месте. Тихий, едва различимый шорох за дверью дал понять детективу, что Макс на месте.
В ожидании, Адден невольно задумался о причине своего очень чувствительного слуха и обоняния. Для него это было нечто обыденное, но для остальных это было феноменально. Именно эта его особенность помогла ему пробиться в отдел, где царила коррупция и родственные связи.
С самого детства Адден был таким – с того самого момента, как увидел бездыханное тело своей сестры. Врачи сказали, что она умерла от сердечного приступа, но он знал, что это наглая лож. В тот день он впервые почувствовал все звуки и запахи, окутавшие его, словно снял пищевую пленку со всеми забытого пирога, что приготовила его мама на прошлые праздники. То мгновенье, Адден невольно слышал каждый шорох – он знал, что он не один. В доме кто-то был…
-Адден, какая неожиданная встреча! – воскликнул Макс, явно переигрывая, он подмигнул детективу. Адден невольно встрепенулся, заталкивая воспоминания обратно в закоулки своего разума.
-Очень неожиданная встреча… - еле слышно произнес детектив, явно с трудом вырвавшись из цепких объятий своих воспоминаний. Не дожидаясь приглашения, Адден зашел в кабинет коллеги. Они с Максом явно не были лучшими друзьями или что-то в этом духе. По крайне мере, Адден никогда не заводил дружбы с коллегами, а в свете последнего расследования он мог доверять лишь недавно прибывшим сотрудникам, коим и являлся Макс. Поговаривали, что до работы в отделе криминалистики он был хирургом.
-Что ты хотел мне рассказать? – сразу перейдя к делу, произнес детектив.
-С тобой и поболтать толком то нельзя – вечно ты такой серьезный. Вон и морщинами порос от своих расследований, – продолжал лепетать в своем духе Макс. Он всегда был позитивным и явно любил носить маску непринужденного и легкомысленного шутника. Порой это поведение очень раздражало серьезного во всех отношениях Аддена.
Невольно детектив вспоминал, смотря на позитивного патологоанатома, одну очень старую фразу: «чем громче смех человека, тем больше боль, что он несет в своем сердце». Возможно, ли что и его коллега пытался заглушить своим ребячеством какую-то боль или скрыть что-то.
-Я изучил этот наркотик и это очень интересная смесь…
-Хочешь сказать, что это не обычное вещество?
-Честно я удивлен, как убийца додумался смешать амфетамин и транквилизатор. Самое интересное, что он неплохо замаскировал свои действия. От амфетамина жертва должна была начать видеть галлюцинации и свои личные так сказать страхи, но убойная доза транквилизатора, проще говоря, успокоительного, притупила все физические чувства жертвы.
-Ясно, что этот наркотик вызвал притупление чувств, но не это объясняет выражение ее лица после смерти. Но как он ввел наркотик? Насколько я помню, на теле девушки не было следов от уколов…