-Что ты увидела? – неожиданный вопрос Аддена застал девушку врасплох.
-Что? – делая вид, что не понимает о чем речь, оборвала тишину Авелин.
-Бессмысленно притворятся. Я знаю, что у тебя было видение, – по себе знаю каково это.
-Похоже, от тебя невозможно что-то скрыть.
-Просто у меня есть чутье – профессиональный навык. Хотя, нет – скорее старая привычка из прошлой жизни… - он резко умолк, явно давая понять, что эта не та тема, на которую он будет рассуждать. В этот момент Авелин поняла, что никакого прошлого Аддена она в своей книге не описывала и даже больше она не собиралась его придумывать. Что-то с этим миром явно не так…
Могла ли книга ожить и продолжить историю сама без ее участия? Тогда выходит что Авелин теперь тоже часть истории и это самое устрашающее. Хотя с другой стороны, а зачем ей реальность?
В том мире, что она оставила позади, нет ничего – там лишь боль и гнилой запах смерти. Возможно, в мире Авелин ее тело уже нашли мертвым в собственной квартире. Искать ее уж точно никто не станет, если даже предположить, что сейчас ее тело это первоначальная оболочка, исцеленная этим миром, а не физическая копия для перенесения ее души. Ведь раньше она лишь душой могла сюда переместиться.
-Ранее… - прошептал Адден. – несколько дней назад мы не встречались? – глубоко вздохнув, закончил он.
-В красном… - прошептала сама себе Авелин, видимо пропустив вопрос Аддена мимо ушей.
-Значит, это была ты, а не призрак…
-И, да и нет. Это был призрак, но и я в одном видении. До этого я лишь душой могла сюда переместиться. Мое тело оставалось в моем мире, а теперь… - она замолчала, явно подбирая слова, – а теперь я смогла пройти в этот мир и физический, но мое ли это тело или копия, сотворенная этим миром не ясно.
-Но ведь я перенес тебя в этот мир. Как твое тело может быть копией?
-Ты мог даже не заметить, что переносил не физическое тело, а душу. Учитывая, что ты все делал в спешки и под градом пуль это не удивительно. Позже, когда мы прошли через портал твой мир воссоздал копию моего физического тела. Это объясняет тот факт, что рана от пули просто исчезла. Я копия самой себя…
-Тогда… - лицо Аддена застыло, явно выражая удивление, - твое настоящее тело – ты настоящая, скорее всего, мертва…
Что таят в себе тени?
Замирье. Октябрь 2034 год.
Авелин Дэйт.
Начался второй осенний и бесспорно долгий в этой веренице времени месяц. Мы с Адденом осматривали просторы отеля: каждый номер, коридор, кладовые – все закоулки этого мрачного и роскошного места. Эти пару дней пролетели как мгновенье – особенность нового мира, полного стольких красок для меня и моей уставшей от серости души.
На этот раз мы спустились на лифте на шестой этаж. Очередная вереница номеров и коридоров – в поисках хоть малейшего намека на ту горничную или призрака журналистики. Честно говоря, на встречу с призраком я не надеялась – она показала все, что посчитала нужным и возможно давно уже ушла в мир иной. Но Адден полагал, что в отеле есть еще не упокоенные души. Он все не переставал твердить, что где-то в этих роскошных коридорах бродит очень могущественная и погрязшая в желании мести душа.
Я же надеялась на встречу с Арьей – горничной, что была в одном из моих ведений. Но беглый опрос персонала не дал результата, словно эта женщина и не существовала вовсе – никто не знал горничной с таким именем и даже описание ее внешности ничем не помогло. Кем бы ни была Арья, она явно не работала в этом отеле. Я как можно старательней откидывала мысль о том, что она одна из призраков этого красивого и смертельно опасного отеля. Но в моей душе уже зародилось сомнение, что она вообще существует, по крайне мере в мире живых.
Проходя очередную развилку коридоров, я заметила, что на этом этаже очень много картин. Не сказать, что на других этажах они вообще были – лишь изредка попадались стандартные пейзажи или цветочные узоры. В большинстве случаев, как мне удалось наблюдать, владелец отеля предпочитал фотографии гор и морей, но никак не живопись. Я остановилась у одной из множества прекрасных творений, ощущая, будто я не в этом полном загадок отеле, а где-то на выставке в роскошной галереи. Вереница картин состояла из одних лишь пейзажей леса – никаких людей, рек или морей. Только стволы деревьев, густая трава и тени дремучих лесов.
Мое внимание привлекла одна из картин, ничем не примечательная, но в тоже время она чем-то выделялась, словно в ней художник отразил все правду, что я не способна понять. Ее нежные мазки зеленого, желтого, коричневого, плавно переходящие в серые тени, словно насмехались над моим невежеством. На мгновенье мне показалось, словно картина ожила. Покрытые мхом старые деревья окутал зеленый туман. Казалось, этот туман ожил – дышал, запертый в этом творении – в безмолвной коре деревьев. Живое, мыслящее, но существующее лишь благодаря некогда запечатлевшему своей кистью произведение художнику. Я услышала шелест ветвей и таинственное пение птиц, сродни церковному хору в той старой церкви, что располагалась в паре шагов от моего дома, где когда-то я жила в далеком детстве. Тихие тени в вязком тумане сырости и свежести, словно вырвались на долгожданную волю. Я забыла обо всем: о моей прежней жизни, о старой боли и ответственности перед персонажами книги, что создала я, в один из дождливых дней желая лишь одного – мести. Но сама того не ожидая я нашла свою отдушину в этом месте. Насмешка судьбы не иначе – творец спасенный своим творение, как если бы того господина Лэя спас его собственный отель.