-Все это время ты помогал ей! Ты убивал их всех! – в гневе прокричал Адден, но внезапно его глаза встретились с моими и гнев исчез. – Отпустите ее, вам нужен я. Все это время вам нужен был я и мой дар. Авелин здесь не причем – это наш спор.
-Смотрите, собачка защищает хозяина. Жаль, Адден, но вы оба нужны нам. Мне не интересно проживать еще пару десятков лет в теле мужчины, а вот твоя сила будет весьма кстати.
-Нет! – мой крик оборвал слова фантома, и я приложила все усилия, чтобы вырваться. Но в этом была моя ошибка. Нож прошелся по горлу нестерпимой полосой боли. Я ощутила лишь на минуту свободу от железной хватки Аррона, а после тот самый нож, воткнутый по самую рукоять, торчал из моего сердца. От взгляда Аддена мое сердце наполнилось нестерпимой болью.
Зов отчаяния
Ее тело постепенно превращалось в нечто подобное красному порошку, а на оставшихся участках тела виднелись вздутые красные вены. В ее глазах я видел боль и одиночество.
-Мне жаль, что я стала твоим Богом. Прости, - глаза ее тускнели.
-Если писатель создавший мир и персонажей подобен богу, то я рад, что ты мой Бог, – эти слова я невольно произнес вслух. Ее губы тронула лёгкая улыбка.
- Прости – я так виновата перед тобой. Я люблю тебя подобно тому, как Бог любит свих детей людей свои творения. Если б я только осознавала раньше, как тебе было больно и одиноко. Я создала для тебя мир, в котором ты подобно мне был изгоем. Мир полный одиночества и тоски. В этом мире я предпочла тебя себе. Если только представить, сколько миров и сколько в мире страдающих персонажей. У каждого есть какой-то писатель, сотворивший его, воплотивший в него все свои недостатки или преимущества желания и свое одиночество. Я не дефект своего творца - я суть его боли. Я рада, что ты мои недостатки и мои стремление, что ты мое творение. Я сожалею, что так жестоко поступила с тобой. Если б я только смогла я б переписала всю историю и сотворила тебе счастливый мир, - постепенно от ее тела остались лишь глаза, и что дальше говорила сотворившая меня богиня, я не слышал. Лишь одинокая слеза прокатилась по ее фарфоровым щекам. Как и заложено в истоках мира бог не приходит лично к своим сыновьям он посылает знаки, голос, но никогда не является лично. Такова суть мира. Мне жаль, что так вышло. Я полюбил ее как положено творению любить творца, но в чем суть, если я могу, лишь надеяться, что она слышит меня, ведь я как-никак в ее книге, в ее шедевре. Нож, что пронзил ее сердце, с лязгом упал на кафель. Этот звук эхом отразился в моей душе. Все что я смог это лишь с гневом посмотреть на Филицию – причину всех моих страданий и потерь.
-Я убью тебя Филиция Беатриче!
Глава 3. Женщины подобны яду
1720 год, Париж
Солнечные лучи пробивались сквозь витраж старой Сен-Марри, бликами играя на шелковых юбках девушки тринадцати лет. Ее рука умело выводила узоры вышивки, и лишь тихий шепот молитвы нарушал тишину. Мысли девушки постепенно обретали покой: вышивка и тишина обители пронизывали своей безмятежностью. Она никогда не молилась вслух, как это делали остальные, но была уверенна, что ее вера сильнее, чем у других. Поэтому вместо громогласных молитвенных песен она продолжала вышивать, соблюдая тишину в обители Божьем.
-Филиция, пойдем, – шепот женщины последовал за оборвавшейся молитвой.
-Хорошо матушка. – Филиция покорно сложила набор для шитья и последовала за уже не молодой женщиной. Она была покорна всегда – такова ее судьба. Шум ветра сменил тишину обители, и мысли о неизбежном возвратились с новой силой в разум Филиции.
–Поторопись скоро примерка. Господин Фрис очень щедр – из него выйдет чудный муж.
-Вы определили это по степени щедрости или по его характеру, матушка? – гнев зарождался в душе Филиции, но она не имела права показать хоть долю недовольства, иначе ей пришлось бы ощутить на себе гнев мачехи. Ее судьба быть тихой и покорной Филицией – разменной монетой в благосостоянии ее отца.
-В наше время щедрость важна, – отчеканила женщина.
Бесспорно, отношения Филиции и мачехи были куда лучше, чем можно себе представить. Она была строга с падчерицей, но она заменила ей мать в свое время. Филиция не знала родную мать, но была рада столь благосклонному отношению мачехи. Видит Бог, она тоже не была рада столь скорой свадьбе Филиции, но выбора у них не осталось.