Девушка понимала всю безысходность их ситуации. Отец Филиции, Бирс Беатриче происходил из аристократического рода, в котором были даже монархи. Но великие предки не смогли создать его семье достойный «монарха» капитал. Тем более, когда погибла от чумы его первая жена он поспешил заключить брак с более выгодной партией – Марией Бортинеле. Она была вдовой в возрасте, но ее сохранившейся красоте могли позавидовать даже фаворитки самого короля Людовика XIV, а ее «аппетит» к роскоши соответствовал величию ее красоты.
Израсходовав свое «наследие» Бирс начал ювелирное дело, но сразу потерпел крах. Наступление «финансового кризиса» в 1715 году, а после и чума, последовавшая из Марселя, создали трещину в бизнесе немолодого аристократа. Теперь они сводили концы с концами, пытаясь жить как прежде. Их богатства, доставшегося от предков, хватило лишь на пару лет, последний год им приходилось жить с минимум прислуги. За это им стоило «благодарить» матушкин «аппетит» к дорогим платьям из шелка и атласа. Но теперь у них есть надежда, хоть и малая – господин Арнольд Фрис, не молодой аристократ, имеющий прибыльное дело и хорошее состояние. Филиция бесспорно не хотела этого брака, но груз ответственности, что теперь тяжкой ношей лежал на ее хрупких плечах, не давая сил сбежать.
Девушка поспешила в дом, следом за мачехой. Некогда дорого обставленный особняк встретил девушку скудно обставленным интерьером. Девушка тихо поднялась по ветхой лестницы, мысленно сбегая с этого дома на берега Сены – в старый домик в Париже, что когда-то принадлежал ее отцу. В те времена они жили в роскоши и изобилии, но главным сокровищем для Филиции была улыбка ее отца, что не сходила с его уст не на миг. Впервые она увидела его печальный взгляд полный обреченности, когда он пришел в сад, где она умело, вышивала цветочный орнамент. В тот день ей словно привязали камень к лодыжке и сбросили в холодные воды любимой Сены. Она узнала, что ее мужем станет мужчина старше ее на целых тридцать лет. Бесспорно, он еще не был ужасно стар, но уже находился на склоне лет и был, бесспорно, богат. Его торговые судна, не смотря на чуму, разразившуюся в Марселе, приносили не малую прибыль. Но, как известно, деньги могут извратить человека, и господин Фрис не был исключением.
Возвращаясь в едкий дым реальности, Филиция наблюдала за кострищами, что бушевали на улицах города, сжигая тела зараженных, что смогли пересечь стены Марселя и заразить многих невинных жителей Парижа. Но для ее еще по детский трагичного ума, чума была меньшим, что могло вызвать ужас. Тишина, царившая в некогда полном прислуги и знати особняке пугала девушку не меньше, чем роль примерной жены старого аристократа. Вонь сырой рыбы и обгоревшей плоти проникал из открытых ставней окна. Когда-то их украшал бархат, но с наступлением бедности эту роскошь пришлось продать за гроши. Во Франции царил хаос, что принесла с собой чума и «финансовый кризис». В этом пожарище хвори бриллианты больше не вызывали восторга, а золото и серебро не стоило и гроша. Так и пришел крах ювелирной империи семьи Беатриче – медленно и мучительно, как смерть от чумы.
Не желая больше ощущать на себе этот едкий дым смерти, Филиция открыла дверь в свои покои. Заходя вглубь своей комнаты, она обернулась взглянуть на соседнюю дверь, ведущую в покои ее отца. Там за плотной вуалью балдахина лежал сраженный чумой Галано Беатриче – ее отец. Но шаги на лестнице заставили девушку быстро зайти в свою комнату и прикрыть дверь. Послышались шаги и приглушенные голоса. Филиция приложила ухо к двери и, затаив дыхание прислушалась.
-Как думаете, доктор, сколько ему осталось? – шептала ее матушка едва слышно.
-Госпожа едва ли он доживет до свадьбы вашей дочери, сочувствую, - голос мистера Сфорцо, их семейного доктора, оборвался.
-Так даже лучше. Вы достали то, что я просила? – Филиция опустилась к замочной скважине стараясь рассмотреть хоть что-то в полутьме. Мистер Сфорцо достал маленький пузырек из кармана и протянул его матушке.
-Но запомните, не больше пяти капель. Если прольете больше, он умрет в тот же день, а так смерть будет больше похожа на чуму, – что говорил доктор дальше, Филиция не слушала, лишь с ужасом наблюдала, как ее мачеха капает яд в чайник с водой и заходит в покои отца. В этот миг мир девушки рухнул. Обессиленная она упала на кровать, глотая слезы и проклиная весь мир и женщину, что называла матерью.